- Он!.. - депутат закашлялся. - Он сейчас... Он!.. - снова приступ кашля, кровавая пена изо рта. Месиво, в которое был превращён живот, мерзко зашевелилось.
- Гадость...
- Что-то наверху! - заверещал Палыч. - Наверху что-то!
- Что именно и где? - снова рыкнул я не по рации, едва не спровоцировав у начальника инсульт.
- Статуя Ленина! Самый верх! Там телекоммуникационное оборудование, мы только что зафиксировали какой-то сигнал! И что-то после него мне как-то поплохело...
- Кофе пить меньше надо, - не удержался я от колкости. - Что за сигнал? У тебя же есть авиация, разнеси статую к едрене фене!
- Стрелять в голову Ленину на виду у всего Союза? Сдурел?!
- А ты хочешь, чтобы этот сигнал на нас какую-нибудь хрень типа ракет навёл?
- У него там заложники!
- Да какая уже разница?!
- Майор Иванов! - отчеканил Палыч. - Это приказ! Нельзя стрелять в Ленина, это же долбаный символ! И заложники, на минуточку, живые люди! Приказываю взять статую, а то чёрт знает что... А-а-а! - фраза оборвалась на полуслове.
- Что такое?! - быстро спросил я.
- Голова... - простонал Палыч и матерно выругался. Обернувшись, я увидел, что остальные люди тоже шатались. Ветераны оседали на пол и кресла, молодёжь из числа курсантов выглядела пободрей, но всё равно на глазах зеленела. Лучше всех смотрелись спецы - даже не шелохнулись.
- Яша! - вызвал я своего нежданного помощника. - Что за чертовщина там творится?
- Всё плохо, товарищ майор, - отозвался ребёнок. Голос выдавал ужасное напряжение. - Разум подгребает под себя Сеть и... людей с имплантатами.
- Он будет их контролировать? Их всех?! - воскликнул я.
- Да. Возможно. Или убьёт всех к чёрту! Не знаю! Скорее! - мальчик говорил быстро, отрывистыми фразами и я практически чувствовал, как ему непросто.
- Палыч! Вертолёты дай!
- Не могу, ЗРК в окнах. Давайте своим ходом.
- А если опоздаем?
- Лучше опоздать, чем сгореть на тротуаре! - рыкнул шеф, прекращая разговор. Ага, отлично. Пробиваться на самый верх небоскрёба. Без лифтов. Блестящая идея.
Уцелевшие машины собрались в штурмовое построение у входа. Сломанных, успевших лишиться конечностей или вот-вот собиравшихся выйти из строя я разместил вначале, намереваясь пожертвовать ими для того, чтобы уберечь остальных. Спецназовцы и пошатывавшиеся курсанты, едва державшие оружие, последовали за мной.
- "Дзержинцы", оставайтесь тут. Альфа, за мной! - скомандовал я, и никто не решился перечить.
- Живее, живее, - снова вышел на связь Палыч. - Время дорого, там же...
- Если ты не будешь отвлекать!.. - первый робот, раненый в грудь, из-за чего стала заедать левая рука, выбил дверь и тут же пал под шквальным пулемётным огнём - его буквально раздробило на блестящие мелкие металлические кусочки. Я забросил в помещение с десяток гранат разом: как простых, так и светошумовых. - ...То всё пойдёт намного быстрее! У Конторы же есть глушилки, почему их не задействуют?!
Четвёрка "спецов", прикрываясь щитом, ворвалась внутрь и принялась давить группу солдат, спрятавшихся в коротком коридоре за наваленной баррикадой из статуй, бюстов, кресел с жёлтой обивкой из искусственной кожи, знамён и гранитных тумб.
По щиту били пули, заставляя бойца, который его нёс, пятиться и упираться ногами, чтобы не быть отброшенным.
- Используют их! Используют! Но мощность слишком уж... Ах-х-х... - шеф издал длинный стон.
- Может, перерубить все каналы связи? Кабели, электричество, всё?
- Ты... - Палыч с трудом говорил, - ты совсем там, что ли? Это же Дворец Советов! Там сервера всех министерств, центр Сети и ещё бог знает что! Экономика рухнет в каменный век, связь накроется!
- Но мы по крайней мере выживем! - грубо оборвал я начальника. Меткая очередь, пущенная одним из моих роботов, расколола одному из клонов голову вместе со шлемом. На гранитный пол и красную ковровую дорожку брызнуло нечто серое и алое, с кусочками текстолита. - Прикажи хотя бы заминировать!
- Раскомандовался, - просипел Палыч и добавил, забыв отключить связь: - Ох, не депутаты ему были нужны, ох, не депутаты...
Лестницы, залы, переходы. Офисы, приёмные, кабинеты, переговорные, технические помещения. Пули, осколки, гранаты. Крики, кровь, ярость. Перестрелки на кинжальной дистанции. Я не чувствовал усталости, зато "Альфа" явно начала сдавать: мужики часто подставлялись под пули, двигались медленно и грузно, жесты стали чересчур размашисты - и я осознал, что мы идём уже очень долго.
К счастью, чем выше, тем меньше нам оказывали сопротивление. Если раньше приходилось давить целые баррикады по несколько десятков солдат при пулемётах, то сейчас против нас выступали по два-три человека, да и те - раненые, контуженные.
- Держитесь, ребята! - подбодрил я спецназ. - Последние резервы. Скоро всё... Давайте, мужики, давайте!
И ребята "давали", превозмогая и боль, и усталость. Но всё равно слишком медленно, раздражающе медленно. "К чёрту", - подумал, наконец, я и, посадив на плечи роботу своё биологическое тело, помчался дальше как можно быстрее.
- Ты удивишься, - ожил мрачный и поразительно тихий Палыч. - Но тут и так всё заминировано. При желании вообще можно снести нахрен половину Москвы. Так что, в случае чего... - замялся Палыч, - ... мы готовы. Но я надеюсь, что обойдётся, потому что последствия...
- Да знаю я о последствиях! - стальные тела, на одном из которых восседало моё биологическое, неслись по полутёмной пожарной лестнице - пыльные ступени, которыми никто не пользовался, какое-то барахло, вроде старых метел и полуразобранных роботов-пылесосов, кое-где в углах валялись окурки. Вверх, вверх, вверх. Этаж за этажом, без усталости, выбивая стальными ступнями бетонную крошку из лестниц и едва не обрушивая их из-за синхронного топота, я взбирался всё выше и выше. Пару раз приходилось встречать сопротивление солдат, но это было несерьёзно - их просто раскатали тонким слоем, не дав сделать ни одного выстрела. Впрочем, будь хотя бы у одного из них граната, получился бы другой разговор.
- Товарищ майор, - детский голос. - Я... Мне нужны ресурсы. Слишком сильная атака, не могу...
- Яша?! - вскрикнул я, в этот раз настоящий, биологический я. Машина подо мной сделала ещё несколько шагов по инерции и рухнула. Я больно шлёпнулся на лестницу и тут же был придавлен тяжёлой стальной тушей, чуть не размазавшей меня по ступенькам.
- Яша! - прорычал я, отбрасывая робота в сторону и поднимаясь на ноги. Всего лишь на две ноги. Это оказалось чертовски неудобно - к хорошему вообще быстро привыкаешь. Голова кружилась, ощущался дискомфорт из-за невозможности управлять сразу несколькими телами и делать десять дел одновременно, поэтому пришлось какое-то время постоять, опираясь на перила и адаптируясь к тому, что я опять обычный человек.
Попытки вызвать Яшу успехом не увенчались: он не отвечал, поэтому я выбрал себе оружие - автомат с подствольным гранатомётом, снял пальто, намародёрствовал броню, что была слишком великовата, и солдатский пояс с полными подсумками, после чего глубоко вздохнул и начал восхождение.
Пять этажей. Десять. Пятнадцать. "Бедные мои ноги".
Лестница оборвалась в мрачном сером помещении, простиравшемся вверх на огромную высоту. Трубы, кабели, арматура, пыль и запустение, мешки с цементом, какие-то тележки и инструменты, а в вышине, насколько хватало глаз, крутые металлические лестницы, этажи, представлявшие собой решётчатые технические мостки. На одном из них я рассмотрел ярко-жёлтый дизельный генератор.
Дорога наверх обещала быть очень трудной, особенно если учесть, что я и без того запыхался, - но делать было нечего.
Автомат стал неестественно тяжёлым, воздуха не хватало, но я всё равно старался подниматься как можно быстрей; ни Палыч, ни Яша, ни кто-либо ещё не выходили на связь - и это могло свидетельствовать как о том, что проблемы с имплантатми усугубились проблемами со связью, так и о том, что случилось нечто жуткое. Например, Москва представляет собой огромное кладбище - некрополь, населённый людьми с дымящимися шеями без голов. А может, и не только Москва.