Ох, и чесался же язык у Сергея припомнить этому 'мокроходу' и оборону Одессы и балтийский десант. Как удержался, и сам не очень понимал. Нет, потом в спокойной обстановке, у себя в каюте, он был готов сам себе надавать по шее. Но это было потом, а тогда, чуть не сорвался. И ведь понимал прекрасно, что и время сейчас не то, и ситуация не та, но так хотелось достать этого высокомерного моремана! И ведь достал. И без упоминаний о всяких анахронизмах. Всего-то и надо было образно, с использованием богатых и цветистых оборотов русского языка, заявить Левченко, что он здесь не адмирал Нельсон и тем более не Ушаков или Нахимов, а командир БАО (батальон аэродромного обслуживания) и водитель кобылы, пардон! - авианосца по совместительству. Правда, после этого и о себе пришлось услышать много нового и весьма интересного. И о том, какая у него запутанная генеалогия, и о том, что даже свои естественные потребности они, т.е. летчики, должны выполнять только с его разрешения или по команде и в очень странных местах и позах и многое другое. Чувствовалась старая школа! Но нас так просто не собьешь с выбранного курса! И мы тоже могём. Сергей дождался паузы, которую пришлось сделать Левченко, чтобы набрать в легкие новую порцию воздуха и выдал достойный ответ от лица всей авиации вообще и её морской ветви в частности. Мда. Хорошо поговорили. Качественно. И, самое главное, очень продуктивно. Хотя, взаимным уважением прониклись. Вот с того раза, так и повелось. А то, что на горизонте уже отчетливо был виден надвигающийся девятый вал новой войны, сглаживанию углов как-то не способствовало. Наверное, даже наоборот. И, тем не менее - дело они делали. Родинские соколы готовы были в кратчайшее время и почти в любую погоду поднять в небо все девяносто машин, и разнести все что летает и плавает в радиусе пятисот километров. А моряки готовы были обеспечить их вылет и прием обратно в любых мыслимых условиях. Да еще и за себя постоять могли и, если будет такая необходимость, поддержать огнем и свою авиагруппу, и другие корабли флотилии.
К сожалению и на Солнце бывают пятна. Это к тому, что без происшествий при подготовке полка не обошлось. Да и не могло обойтись, если уж быть предельно честным. И дело новое и условия работы самые суровые и техника далека от совершенства. Не зря летчиков корабельных группировок считают элитой авиации. Другие здесь просто не выживут. Вон, сколько десятков лет американцы, в его прежнем мире, занимаются подготовкой пилотов для своих ударных авианосцев, а все равно бьются. Что уж говорить про это время. Так что бились, к счастью редко, и учились. Родин, в какой-то момент, даже стал радоваться тому, что полк до сих пор летает на И-16 и Р-5. 'Ишачок' машина строгая, но все же и скорость поменьше, чем у И-180, и кабина открытая. А про Р-5 и говорить нечего - идеальная машина для посадки на ограниченную площадку в любых условиях. Разбирались с причинами аварий и снова летали. А причины бывали такие, что впору самому вместо расстрельной команды работать. Ну, а как еще можно реагировать нормальному командиру и человеку, если причиной отрыва посадочного крюка являлся, грубый дефект металла? Перекалили до того, что металл стал хрупкий как стекло. В результате, чуть не потеряли хорошего летчика. Сколько Корзуну теперь лежать в больнице - тоже не известно. А ведь замена будет не скоро. А глупая и нелепая гибель капитана Копца?! Видимо, на роду этому человеку написано погибнуть дурацкой смертью. (В мире Родина его толи застрелили, толи он сам пустил себе пулю в лоб в самые первые дни Отечественной войны) При посадке лопнул трос финишера и словно косой снес ему голову вместе с козырьком кабины. Жутковатые полчаса довелось пережить и Сергею.
Обычный тренировочный полет чуть не закончился большой катастрофой. Во главе десятки истребителей Родин отрабатывал действия группы на большом удалении от авианосца. Полет проходил по сложному маршруту и на почти предельную дальность. Шторм налетел внезапно, как это часто бывает на Севере. Пронзительную синеву летнего неба лизнули рваные полосы облаков, и уже через несколько минут небо скрылось за непроницаемой пеленой. Сильный порывистый ветер и начавшийся, видимо для совсем уж мрачного антуража, дождь - довершили картину. И что делать? По всем инструкциям предполагалось только два выхода - или опуститься вниз, чтобы не терять визуальную связь с землей (в данном случае с водой, будь она неладна!) или пробиваться вверх за облака и держать курс в сторону берега. Снижение Родин отмел сразу. Для полной потери ориентировки ему только этого и не хватало! Ориентиров на воде нет. Выход за облака - на первый взгляд тоже ничего не давал. До ближайшей суши все равно не дотянуть, банально не хватит горючего, а пробиться вниз, к авианосцу, при почти полном отсутствии видимости, в том числе и самого корабля, нечего и думать. Так что, кирдык пришел? Или если уж на северный манер - писец? С другой группой, скорее всего бы так и случилось. Пришел бы к летчикам этот самый ценный пушной зверек в гости и забрал бы их с собой в страну Вечной охоты. Вот только было у Родина в загашнике то, чего не было у нынешних летчиков. Был опыт будущего. Да и знание возможностей установленной на 'Ильюшу' техники, тоже помогло. Ведь не зря же на корабле стоят новейшие РЛС с уникальными системами радиовысотомеров и дальномеров. Вот пускай и выручают!
Мысли стремительно мелькали в перегруженном мозгу, а руки уже выполняли свою работу.
- Соколы, слушать меня. Выходим за облака индивидуально. Курс 270. Начали!
Самолет послушно полез вверх. Четыре тысячи метров - облака. Пять тысяч - облака. Только на шести с половиной муть и болтанка прекратились, и вместе с обжигающе холодным воздухом в кабину ворвалось солнце.
Совершая небольшие крены вправо и влево, Родин огляделся в поисках своих ведомых. Где все?! Но вот чуть слева из облаков выскочил один самолет, следом за ним, совсем рядом, второй, третий. Еще несколько напряженных секунд ожидания. Все.
-Молодцы парни. Пристраивайтесь. Курс прежний. Скорость 350.
Вот теперь можно и с кораблем связаться.
Почти десять минут ушло на то, чтобы объяснить Левченко и операторам РЛС, что от них требуется. А требовалось, по будущим временам, всего ничего - обеспечить наведение и вывести самолеты на посадочную глиссаду. Вроде бы все просто. Вот только никто и никогда такого еще не осуществлял. А с другой стороны - выхода нет. И ведь получилось! Вышли в район расположения бригады. Пробили облака. Под четким контролем постов РЛС вышли к авианосцу. Ну а дальше, уже дело техники. Оставалось всего ничего - посадить самолеты на такую узкую, с высоты, палубу авианосца в условиях шторма. Сели все. Только у старшего лейтенанта Осадчего подломилась стойка шасси. Но крюк зацепился надежно, и машину просто развернуло поперек полосы. Машину тут же, как муравьи облепили техники и буквально на руках оттащили к подъемнику. Вот собственно и все. Можно сказать - счастливый конец. Хотя, пожалуй, правильнее будет назвать это - счастливым началом. Почему началом? Да потому, что только сейчас авианосец и его команда стали становится для летчиков родным домом и семьёй.
Северное лето оно длинное. Не по количеству месяцев, а по продолжительности светового дня. И использовать это время Родин старался на всю катушку. Да и не только он, судя по тому, что никаких лимитов на ГСМ, боеприпасы и запчасти для их полка как бы и не существовало. Народ почернел, осунулся. От яростного северного солнца и ветра лица у летчиков были красные, а кожа постоянно шелушилась. Но никто не пищал и не жаловался. Летчики рвались в небо. А моряки в море.
В июле состоялся первый выход ТАБ в море в полном составе. Линкор 'Адмирал Ушаков'. Тяжелые крейсера - 'Киев', 'Минск' и 'Москва'. Два лидера 'Двина' и 'Нева' - каждый во главе отряда из пяти эсминце. Ну и всевозможные суда сопровождения - танкер, госпитальное, два транспорта с боеприпасами и т.д. Далеко по курсу бригады и на флангах, выставив из воды только трубы шнорхелей, располагались шесть подводных лодок. Соединение до сих пор не виданное в этих водах. А ведь это была только часть стремительно развивающего Северного флота. Впервые после позора Цусимы и бестолкового использования флота в Первую мировую войну, Россия готовилась не просто выйти в океан, но и биться на его просторах с любым противником.