-Товарищ инспектор Ставки Верховного ...
-Вольно, Дмитрий Данилович. - Прервал доклад Новиков. - Веди в свое хозяйство. А то, того и гляди, опять дождь начнется. А уж там и поговорим о грехах ваших тяжких и не очень.
Лелюшенко только молча, кивнул и направился к стоявшему неподалеку 'Газику'. Дорога до штаба была недолгой, да и говорить в прыгающей по рытвинам машине было крайне неудобно, поэтому весь путь провели молча. Но уж когда добрались, поговорить пришлось. И не только поговорить, но и поорать. А куда деваться, если вскипевшая ярость требует выхода, а просто взять пистолет и пристрелить мерзавца, он не имеет права!?
Определение 'мерзавец' ни в коем случае не относилось к Лелюшенко. Тот в сложившейся ситуации сделал все что мог. А вот комдива Козлова Новиков ни оправдать, ни понять не мог. Как он мог послать в бой солдат из состава кадрированного полка, которые только две недели как призваны на службу из запаса?! Не прошедших слаживания, не обкатанных в боевых условиях. И самое главное - без должной разведки и подготовки. Послать на убой! И почему? Потому, что не смог вовремя организовать переброску частей своей дивизии, которые должны были поддержать танкистов Лелюшенко и отправил тех, кто оказался под рукой. Потому, что торопился отрапортовать о взятии этого чертового Красного Села! Отправил, и тем самым грубо нарушил приказ наркома о порядке развертывая и введения в бой кадрированных частей и подразделений. Нарушил положения Устава и распоряжения Ставки об обязательном проведении предварительной разведки в районе боевых действий и налаживании взаимодействия с другими частями и подразделениями. Бойцы, попав под плотный пулеметный и минометный огонь, просто растерялись, заметались и залегли, отстав от танков. Финны такую возможность упустить не могли и пожгли вырвавшие вперед машины бутылками с зажигательной смесью. Хорошо, что не растерялся комбат-1 Труфанов. Вылез из танка и поднял бойцов в атаку. Ребята пошли вперед, а комбат так и остался там, перед Красным Селом. Снайпера у финнов стрелять умели. Банальная история. И свалить ответственность Козлову не на кого. Не было рядом ни Мехлиса, ни кого-либо из вышестоящего начальства. Сам принимал решение - сам и ответит. Вот только жаль, что нет у Новикова прав, позволявших расстрелять эту тварь прямо перед строем бойцов бригады. Но снять его с должности, взять под арест и отправить под конвоем к Слащеву он мог. И сделал это с превеликим удовольствием. При первом же упоминании Слащева, Козлов поплыл. Он был готов здесь же, сейчас, признаться во всех мыслимых и немыслимых грехах и преступления, только бы его не отправляли туда - к 'великому и ужасному'.
Когда за бывшим комдивом закрылась дверь блиндажа, Новиков от отвращения сплюнул.
-Дмитрий Данилович, у тебя что - ничто выпить не найдется? А то такое ощущение, что вляпался в дерьмо по самые ноздри.
-Это мы, Николай Максимович, сейчас сообразим.
-Вот и давай, соображай. А потом и о делах поговорим. Видимо дивизию тебе принимать придется.
Лелюшенко, уже выглянувший в дверь, чтобы распорядится об угощении, от такой новости вскинулся и с треском приложился головой о притолоку, сопроводив сиё событие весьма сочным выражением.
-Что, Дмитрий Данилович, не по вкусу тебе такое назначение? Ладно, тащи обещанное. А там посидим, покумекаем.
Видимо, по фронту уже пронесся слух, что командарм всем разносолам и кулинарным изыскам предпочитает еду и закуску обычную, но основательную, а может вкусы комбрига со вкусами командарма в этом пункте полностью совпадали. Но в результате на столе помимо бутылки 'Столичной' появился чугунок с вареной картошкой, исходящей ароматным паром, тарелка с квашеной капустой и бочковыми огурцами и шмат сала с розовыми прожилками нежнейшего мяса. А, по большому счету, что еще нужно для того чтобы спокойно посидеть и под водочку поговорить о насущном и наболевшем? А заодно и силы восстановить. Да ничего! Вот и посидели. И расшатанные нервы начальства полечили и ребят помянули.
Новиков, наконец, почувствовал, как постепенно стала расслабляться сжатая внутри него до предела пружина. Даже позволил себе немного отвлечься от сиюминутного. Просто была у него такая возможность - сравнивать то, что он видел сейчас своими глазами, в чем принимал непосредственное участие с тем, что было в его реальности. По крайней мере, с тем, что он знал из доступных источников. Вот сидит сейчас перед ним талантливый командир. Горюет и переживает о том, что положил он на подступах к этому селу двести бойцов и несколько танков. Сейчас - да. Сейчас - это из ряда вон выходящее событие. А тогда (или все же там?) такие потери и во внимание не принимались. Сколько под тем же Кююреля танков потеряли? Больше тридцати! А о пехоте и говорить не приходится. Вот только незачем о таких мыслях и сравнениях знать сидящему напротив полковнику, которому еще только предстоит стать 'генералом 'Вперед!'. А может и не предстоит. Слишком все сильно изменилось. Хотя такие уроды, как Козлов, никак не переводятся. Похоже, что, несмотря на все усилия Сталина, Фрунзе и Зиньковкого, а теперь и Берии, этих 'уродов' кто-то поддерживает и норовит пристроить на теплые местечки. Да и не только этим занимаются. Вот об этом с полковником поговорить и можно и нужно.
-Ты, Дмитрий Данилович, себя не тирань. Дело тут намного сложнее, чем ты себе представить можешь. Вот ответь мне на один простой вопрос. Ты знал, что по временным штатам в твоей бригаде должны быть два танковых и два мотострелковых батальона?
-Да как же так? - Лелюшенко аж вскинулся.
-А вот так, Дмитрий Данилович. И там, где это приказ выполняется, таких проблем как у тебя не возникает.
-Да нам же, Николай Максимович, Мерецков распоряжение о формировании и штатах бригад совсем другое спустил! Мы же возмущаться пробовали, но куда там. 'Приказ обсуждению не подлежит!' и все тут.
-Правильно, Дмитрий Данилович. Ты такой приказ получил. А вот почему он был отдан, как и для кого, гражданин Мерецков решил проигнорировать приказ Ставки и наркома обороны - в этом сейчас товарищ Берия разбирается. И можешь мне поверить - разберется.
Лелюшенко сидел, склонив свою блестящую, как бильярдный шар, тщательно выбритую голову. Кулаки стиснул так, что вены вздулись синими жгутами. А на скулах такие желваки ходят, как будто готов этим самым 'гражданам' глотки рвать своими зубами. А что - вполне правильная реакция. В духе политики партии и правительства. Новиков и сам бы был не прочь, да не его это, на данный момент, дело.
Наконец, Лелюшенко тяжело выдохнул сквозь сжатые зубы и чуть расслабил свои кулаки.
-Значит, не всех еще вычистили.
-Не всех. Но вычистим. И вот за это очищение, давай-ка мы с тобой Дмитрий Данилович, еще по одной выпьем.
-За это, с удовольствием!
Выпили. Закусили. Закурили. Наконец, окурки тщательно раздавлены в переполненной пепельнице. Немного расслабились. Ребят помянули. Пора и к делу переходить.
-Давай, товарищ полковник, прикажи со стола все убрать. И начальника штаба сюда пригласи. Будем исправлять то, что можно, и планировать, как вам тут дальше работать. - Ну не любил Новиков слова - воевать.
Приказ был уже заготовлен. Но как всегда, все требовалось подогнать под текущие реалии.
Армия свои задачи первого этапа выполнила - вышла к основной полосе укреплений на Карельском перешейке. Успели как раз к осенней распутице. Теперь предстояло укрепиться на достигнутых рубежах. Провести тщательнейшую разведку всей полосы укреплений, в том числе и инженерную. Подготовить войска к действиям по прорыву оборонительной линии в условиях наступающей зимы и холодов, с учетом того, что финны к тому времени могут получить помощь от стран 'новой Антанты' не только вооружением, но и непосредственно войсками. О том, что к отправке в '...изнывающую в кровавой борьбе с большевистским деспотизмом Финляндию. Для защиты дела мира и демократии...', готовится почти стопятидесятитысячный корпус, было давно известно. И Британия, и Франция из этого секрета не делали. Да и сложно бы было такую подготовку утаить. Вот в духе таких предстоящих событий и ставились задачи перед частями Северо-западного и Северного фронтов.
По мере того, как Новиков ставил перед бригадой ближайшие и последующие задачи, лысина Лелюшенко наливалась кровью, а лицо начштаба Котова вытягивалось. Наконец, комбриг не выдержал.
-А в одиночку взять на штык Выборг нам не надо?! - Лелюшенко это даже не выкрикнул, а просипел, с трудом выдавливая слова через сжатое спазмом горло. - А может быть и Хельсинки заодно прихватить?!