-Ты, Дмитрий Данилович, нервишки побереги. И перестань на меня шипеть, аки змей рыкающий. Если перед тобой ставят большие задачи - значит и сил, и средств для их решения тебе дадут. И не впадай в манию величия: никто от тебя разбить весь экспедиционный корпус не требует. Но быть готовым к тому, что против тебя будут действовать не только горячие финские парни, но и галльские петушки или марокканские зуавы, ты должен. И готовится к тому, чтобы они эту встречу запомнили на всю свою недолгую жизнь, обязан. И не забывай, что здесь вы не одни. За твоей бригадой будут разворачиваться вторые и третьи эшелоны. А для того, чтобы выполнить свои ближайшие задачи и в случае чего задержать кого угодно на сутки, у тебя с учетом того, что тебе передается почти весь 173-й стрелковый полк, вполне достаточно. И учти, что я тебе этого говорить не обязан. Все понял, товарищ полковник? Или вам еще разъяснения требуются?
-Все понятно, товарищ командарм.
Лелюшенко вытянулся во весь свой немаленький рост и 'ел глазами' начальство. 'А в глазах ни капли раскаяния. И щурится как кот на сметану. Ну, я бы на его месте тоже так щурился и облизывался' - оценил про себя Новиков поведение комбрига.
-Вольно, полковник. Перестань так тянуться, а то головой дыру в потолке пробьешь. А на улице дождь. Или ты промочить начальство хочешь? Ах, не хочешь. Тогда садись и давай продолжим.
Примерно через час, вчерне, закончили. Новиков посмотрел на часы.
-Двадцать два тридцать! Засиделись мы тут с вами. Ладно. Мне, как начальству, положено отдыхать. Думаю, место у вас найдется? Вот и хорошо. А вам, товарищи командиры - к семи ноль-ноль завтрашнего дня подготовить проект приказа и мне его предоставить. Отдыхать потом будете.
Родин.
Наконец полк получил новые самолеты, а бригада новое место 'прописки'. Корабли уходили в Полярный, который должен был стать постоянной базой тяжелых кораблей Северного флота вместе с Североморском. Уходили как нельзя более вовремя. Войной уже не просто пахло, она уже ощущалась во всем. А оставлять флот в преддверии войны пусть в удобной, но замерзающей на зиму бухте - значило обречь его на бездействие. Сколько сил и средств пришлось вложить стране в создание новой базы Сергей мог только догадываться. Ведь что такое база флота? Это не только место стоянки кораблей. Это причалы, доки и системы снабжения и обеспечения. Это.... Это целый промышленный город со всей своей инфраструктурой. Город, рассчитанный на сорок тысяч жителей.
Корабли, огибая Екатерининский остров, входили в одноименную гавань. Скалистые берега изрезанные узкими трещинами, переходящими в небольшие бухты. Величественный простор Екатерининской бухты. И вот, слева уже появляются очертания города. Родин поднес к глазам бинокль. Берег, рывком приближенный просветленной оптикой, наконец, открыл долгожданные подробности. Бросились в глаза, выстроенные, словно по линии проведенной гигантским циркулем вдоль берегов бухты, дома. 'Циркульные дома'. Откуда пришло в голову это сравнение? Сергей невольно напрягся, пытаясь разобраться в своих ощущениях. 'А ведь это Каверин. 'Два капитана'. Точно. Как там у него?'
'Мы вошли в бухту, и такой же, как это утро, белый снежный городок открылся передо мной. Он был виден весь, как будто нарочно поставленный на серый высокий стан с красивыми просветами гранита. ...Вдоль бухты стояли большие каменные дома, построенные полукругом. Потом я узнал, что они так и назывались - циркульными, точно гигантский циркуль провёл этот круг над Екатерининской бухтой'.
Лучше и не скажешь. 'Ну, здравствуй, наш дом'.
А потом пошли бесконечные дни с незаходящим круглые сутки солнцем и бесконечная череда авралов, сопровождающая, наверное, любое такое 'переселение народов'. Корабли обживали стоянки и причалы, созданные специально под невиданных до сих пор в советском флоте бронированных монстров. Летчики устраивались на береговых аэродромах. Команды знакомились с городом, а город знакомился со своими хозяевами.
И, несмотря на всю эту суету, Родин делал все от него зависящее, чтобы летчики как можно больше летали. Здесь еще не было тренажеров. Все навыки после подробного инструктажа на земле отрабатывались только в воздухе. И в этом бесконечный полярный день был просто неоценимым подспорьем. Четыре вылета в день - это была норма. В век реактивной авиации норма невыполнимая, но и сейчас требовавшая от летчиков максимального напряжения. Родин все это понимал, но другого выхода не видел. 'Экзамен у вас принимать будет не только комиссия, но и все эти 'Бостоны', 'Блекхеймы' и 'Харикейны'. И принимать будут по двухбалльной шкале. Или сдал, и тогда ты победил и вернулся на палубу. Или не сдал, и тогда над тобой сомкнуться волны'. Это он повторял своим летчикам ежедневно. К этому их и готовил. Готовил - побеждать. Хотя, какой командир готовит своих подчиненных поигрывать? Тут уж всё дело в качестве подготовки и в качестве оружия. В подготовке своих летчиков Родин был уверен. А такого оружия, которое дала им в руки страна советов, ни у кого не было.
Впрочем, надо быть точным, дала не только страна Советов, но и Германия. Если истребители и пикировщики были от начала до конца разработкой КБ Поликарпова, то торпедоносцы Ю-89 были творением немецкой фирмы Юнкерса. Созданные на основе конкурсного задания, они превзошли по своим показателям все советские разработки и были приняты на вооружение ВВС ВМФ. А Ю-88, кстати, становился основным фронтовым бомбардировщиком. Вот такая вот международная кооперация в действии. А если учитывать, что в разработке авиационных торпед принимали участие японцы с итальянцами, а навигационное оборудование и прицелы полностью разработаны в Германии, то это пример станет еще нагляднее. А вот последняя, совершенно секретная, новинка - радиовысотомер и бортовая РЛС, были нашей, отечественной разработкой. И именно они будут стоять на самолетах наших союзников. И таких примеров можно было приводить множество. Те же зенитные автоматы калибра 23 и 37 мм. Знаменитые, точнее еще не ставшие знаменитыми, но от того не менее надежные и убийственные, зенитки 8,8 см. Это продукция заводов Германии или выпускающиеся в Союзе немецкие разработки. А вот 380мм орудия береговой обороны - поставлены японцами. 'Если мы вместе, то кто против нас?!' - так и хотелось иногда буквально заорать Родину. 'Только бы ничего не случилось. Только бы не пробежала между союзниками очередная 'британская кошка с характерным горбатым носом'.
И еще одно постоянно беспокоило Родина. Большинство его летчиков, несмотря на всю свою подготовку, пороху еще не нюхали и, следовательно, полноценными воздушными бойцами не были. Вот и бомбардировал он командование просьбами отправить его орлов на стажировку в Китай, где все еще продолжалась кровавая мясорубка. И неизменно получал на все свои просьбы категорический отказ.
А напряжение ощутимо нарастало. Может быть поэтому, известие о начале Советска - Финской войны он воспринял где-то даже с облегчением. 'Началось'.
Но, прошли август и сентябрь, а его полк так и не получил приказа на участие в боевых действиях. Как и корабли 'ТАБ'. Эсминцы и лидеры, обеспечивали проведение высадки морских десантов на северное побережье Финляндии. Захватывали Петсамо. Летчики полков наземного базирования успели отличиться в нескольких штурмовках и уничтожили трех финских разведчиков. А его полк по-прежнему получал один и тот же приказ - 'Повышать боевое и летное мастерство. Отрабатывать взаимодействие с кораблями и службами флота'. Отгремело ноябрьское контрнаступление финских войск на карельском перешейке, закончившееся полным провалом финских планов. А они все ждали и ждали. Долгожданный приказ пришел, как это всегда и бывает, как ты к этому не готовься, неожиданно. Истребительные и бомбардировочные эскадрильи отдельных авиаполков авианесущих кораблей 'Илья Муромец', 'Добрыня Никитич', 'Микул Селянинович' и 'Святогор' со своей техникой и летным персоналом временно переходили в подчинение командования Северо-западного фронта.
'Вот теперь действительно - началось'.
'...Пятидесятитысячный корпус высадился в Нарвике. Еще почти семьдесят тысяч в составе конвоя в сопровождении линейных кораблей и авианосца прошли Датский пролив и держат курс на Ботнический залив, намереваясь произвести высадку в портах Турку и Хельсинки. Советское правительство, а так же правительства Германии, Японии и Италии направили ноты протеста правительству Норвегии о недопустимости разрешения прохода войск Антанты по её территории. В ответном заявлении правительство Норвегии поставило нас в известность, что войска стран новой Антанты высадились на территории Норвегии без согласия правительства страны и, по сути, осуществили неспровоцированную оккупацию части территории независимого государства. Правительства СССР, Германии и Японии отправили Ноту правительствам Великобритании, Франции, Бельгии и Нидерландов, содержащую предупреждение, что в случае участия экспедиционных войск данных государств в войне на стороне правительства буржуазной Финляндии, они будут рассматривать это как объявление войны Советскому Союзу со всеми вытекающими последствиями. Наши заявления были проигнорированы, а страны новой Антанты отозвали своих послов на консультации'. Командующий Северо-Западным фронтом командарм первого ранга Малиновский медленно и аккуратно положил листки с текстом зачитанного сообщения на стол, словно они были бомбой, которая от неосторожного или резкого движения могла сейчас же взорваться и разнести все вокруг. Молодой (ему только в ноябре исполнился сорок один год) командующий оперся сжатыми кулаками о столешницу, покрытую зеленым сукном. Из пол густых бровей яростно блеснули глаза.