– Нужно остановить его. – Я утерла проступившие слезы и кивнула в сторону Броуди, который схватил лежащую доску.
– Эй, друг, остынь. Это всего лишь гусь.
– Ты хотел сказать, гусь-убийца? Вы и в него ввели сыворотку? – Продолжал возмущаться Броуди, отгораживаясь от гуся доской. – Он какой-то гусь-мутант.
– Он любит сытно покушать, – оправдался Билл. Он что-то сказал на русском. Понятие не имею, как именно Юрий понял Билла, но после его слов покорно поплелся в сторону загона, не забывая бросать предупреждающие взгляды в сторону Броуди.
– Да что с ним не так?! – Продолжал возмущаться он, требуя ответа от Билла.
– Друг, это же гусь. Не спрашивай с него как с человека.
– Но ты же видишь, как сильно он ненавидит меня? Джи, скажи!
Я развела руки в сторону, не желая выступать в качестве свидетеля и давать показания против гуся. Тот факт, что мы в принципе пытались понять его природу и причину ненависти к Броуди, вызывал у меня недоумение.
– Я засужу его. Обращусь в европейский суд по правам человека. – Броуди ушел с таким видом, будто действительно собирался подать иск. На гуся.
Как только он скрылся в доме, Билл повернулся ко мне.
– Запустим ночью Юрия в его комнату? – С хитрой улыбкой предложил он. Его карие глаза блестели от предвкушения. Щеки снова покрывала темная щетина, делая его взрослее. Я задержала взгляд на его лице, отчего Билл натянуто в ответ улыбнулся.
– Не донимай Броуди. Ему и так больше всех достается.
– Могу его понять.
То, с какой грустью он произнес эти слова, заставило меня стереть с лица улыбку. Вопросы кружились на кончике языка, и Билл заметил смятение, которое отразилось на моем лице.
– Давай чай попьем в беседке. Ты не голодна?
– Нет, но от чая не откажусь. – Я и его не хотела, но также не хотела спугнуть Билла.
Через пару минут кружка со сладким чаем стояла передо мной, а Билл сидел напротив. Между нами лежало несколько плиток шоколада, на которые он то и дело поглядывал.
– Ты так сильно любишь шоколад?
– Я впервые попробовал его, когда оказался здесь. – Пожал он мощными плечами. В нем странно сочетались грубая внешность и мягкость в характере.
– Расскажи мне.
Билл развернул шоколадку и отломал кусок. Закинув его в рот, он перекатывал сладость на языке. Блуждающий взгляд карих глаз не касался моего лица.
– Я не помню, чтобы когда-либо жил в доме. Над головой был какой-то навес, потому что я не чувствовал капель дождя. Однако вкус пыли осел на языке. Временами мне кажется, что я до сих пор чувствую во рту песок и сухость. Я не помню в какой стране жил, где находил еду и кем были мои родители. Поэтому, когда за мной пришли, я не особо сопротивлялся. Какая разница, где умирать? Улица или ангар, полный детей? Плевать. По крайней мере в ангаре была крыша.
– Минхо сказал, что ваши воспоминания отличаются, – аккуратно заметила я.
– Хоть с кем-то из нас двоих Минхо разговаривает, – проворчал Билл. – Я помню боль. Постоянную. Непрекращающуюся. Когда болит даже кожа, как будто ты горишь. И я помню, как в перерывах, когда приходил в себя, задумывался о смерти. Мне просто хотелось, чтобы все это закончилось. Чтобы очередной укол стал последним. Но все повторялось. Снова и снова. Когда Анна пришла за нами. Когда ее солдаты ворвались в то помещение, в глубине души я надеялся, что пуля заденет меня. Тогда не пришлось бы держать клятву. Потому что, даже если бы мы выбрались оттуда, я понятие не имел, как жить дальше.
Когда нас привезли в особняк, здесь уже жили все, кроме Тары. И я рассчитывал, что найду поддержку в лице Минхо, а он отстранился. И тогда я окончательно расклеился. Подумал, какой в этом смысл, если даже Минхо, с которым мы прошли ад, отказался от меня. Алекс и Джекс боролись с собственными демонами, Пэйдж не заботилась о чужих чувствах, и только Ройс проводил со мной время и тренировал. Он не признается, что я тогда специально задевал его и пытался обидеть. Все прекратилось, когда Алекс налетела на меня с ножами. Нам было пятнадцать, а она собиралась меня убить, потому что я тронул Ройса. Вот настолько наш моральный компас был разбит.
Я собиралась сменить тему, чтобы не выводить его из себя, но Билла было не остановить:
– Я нуждался в нем. Я нуждался в ком-то, кто прошел через подобное. И Минхо был именно тем человеком. Но он сделал вид, что мы не лежали на соседних кушетках. Сделал вид, что мы не поклялись друг другу вместе выбраться из этого дерьма.
– Ты напомнил ему об этой клятве?
– О чем только не напомнишь в порыве ярости. Мне хотелось сделать ему больно. И я не знал другого способа, кроме как словами, потому что Минхо сутками тренировался. Проблема в том, что Минхо обожает манипулировать.