А вот второй кхарн стойко держится. Кажется даже, что все это не причиняет ему хоть малейшего дискомфорта, словно он каждый день через такое проходит. И это крайне любопытно. Пока из него не удалось вытянуть ни слова правды.
Вначале он просто врал. На все вопросы и обо всем. Когда же понял, что мы легко определяем это, просто замолчал. И все еще молчит, несмотря на все старания занимающегося допросом искина. Причем видно, что он все отлично чувствует, просто пересиливает это и упрямо держится.
Разумеется, мы прогнали его еще раз по базе данных, однако ничего нового это не дало. Обычный законопослушный кхарн, ни малейшего намека на что-то противозаконное, можно сказать, идеальный гражданин. И с точки зрения различных алгоритмов это хорошо, а вот если смотреть как живой человек, то становится уже немного подозрительно.
Такие идеальные люди в самом деле бывают, однако крайне редко, хоть небольшие прегрешения, но все равно есть у всех. А если исходить из того, что это все же Мастер, то все в базе данных насквозь липовое. Нельзя не отметить, что кто-то проделал отличную работу, создавая для государственной машины невидимку — ничем не примечательного и не вызывающего хоть малейших вопросов гражданина.
Сейчас его активно пробивают везде, где только можно, ищем хоть какие-то зацепки, кто же он на самом деле такой. Даже если это досье фальшивое, где-то должно быть что-то настоящее, он не мог взяться из ниоткуда, как и не мог полностью стереть все цифровые следы, как ни старайся, хоть что-то, скорее всего, останется, нужно только найти это.
Вернувшись к наблюдению за допросом, замечаю, что Мастер даже издевательски ухмыляется в ответ на все пытки, несмотря на помятый внешний вид. Кажется, еще немного, и он начнет смеяться в лицо искину. Нет, так дело не пойдет, нужно менять подход.
Связываюсь с искином, занимающимся его допросом, и говорю, чтобы переходил уже к медикаментозным средствам, а не пытался нащупать физический предел кхарна и выяснить, сколько же он выдержит. Смысл впустую тратить время? И вдруг искин перестарается и случайно прибьет кхарна? Этого никак нельзя допустить.
Искин меня послушался и почти сразу перешел к следующему этапу допроса.
— Какого хрена? — удивленно спрашиваю вслух, таращась в воцарившуюся вокруг темень.
Еще мгновение назад все было нормально, все работало, а потом бац, и темнота вдруг, я даже ничего не понял. Это я отключился или все вокруг вырубилось? С ходу так даже и не поймешь.
— Тот же вопрос, — донесся до меня голос Арти.
Так, значит, это все же не я отрубился, а освещение на корабле. Это хорошо. И одновременно с этим плохо. Пытаюсь войти в корабельную сеть, но ничего, ее попросту нет. Та-ак, все хреновее и хреновее. Проблема не только в освещении, а, похоже, в целом в энергоснабжении на корабле.
— Грэзг! — зову того. Он был на мостике, и он автономен, не зависит от корабля.
— Тут я, — раздалось в ответ.
— Что произошло? — спрашиваю, поднимаясь с кресла и двигаясь в сторону ближайшего резервного шкафчика в стене. Как назло, я сейчас без брони, а ночного зрения у меня нет, как и фонарика. Тепловое же зрение или электромагнитное сейчас не особо помогает. Хотя кое-как ориентироваться в пространстве получается, не совсем вслепую двигаюсь, но слишком уж давно я не практиковался в таком.
— Непонятно. Все было нормально, а затем резкий скачок в энергосистеме, и все вырубилось.
— Как такое возможно? А предохранители? Вся куча защит?
— Не знаю.
— Диверсия?
— Это самый очевидный вариант, хоть и невероятный. У нас же тут тотальный контроль, и мышь не проскочит.
— Какой-то сбой?
— Возможно. Это уже более реально, хотя все еще не особо, надежность тут во всем с запасом, и обслуживание вовремя, все было нормально, никаких намеков на что-то способное привести к подобному.
— Понятно, что ничего не понятно. А что с аварийным освещением? Почему оно все еще не включилось?
— Непонятно.
Да как же меня сейчас бесит этот ответ! Наконец дойдя до стены, нахожу там ручку шкафчика и открываю его. Внутри несколько комплектов оружия, персональные энергетические щиты, меддоки и разная нужная мелочевка. Брони там нет, увы. Беру все и делю с Арти.