Нервно облизнув разбитые губы, Фостер снова заставил себя усмехнуться.
— Мы все ходим по грани, босс, — ответил он. — Я рискнул ради вас, чтобы доказать вам свою преданность. Может, это и выглядело странно, но факт остается фактом — вы победили и при этом не запачкались. Позвольте узнать, вас уже назначили главой Спасской или мне придется еще немного потрудиться?
— Георгий, будь любезен, — сухо произнес Дмитрий, не сводя пристального взгляда с лица Фостера.
— Чё? Чё сделать, босс? — немедленно оживился Лось. — Вмазать ему что ли, да?
Эрик не знал, что означало «вмазать», однако, когда Георгий неспешно направился к нему, закатывая рукава, до парня дошло истинное значение этого слова. Он судорожно сглотнул, покосившись на надвигающуюся на него скалу.
«Да он же мне полголовы снесет», — лихорадочно подумал парень. «Тогда уж пусть лучше Лескоу бьет».
— Что такое, Дмитри, — немедленно выкрикнул он, пытаясь спровоцировать Барона на ответную реакцию и избежать удара Лося. — Не любишь делать грязную работу собственноручно? Если так хочется меня ударить, давай, сделай это! Не посылай ко мне этого кабана. Ударь сам! Или боишься? Не надо бояться. Я младше тебя, да к тому же связанный, не смогу ударить в ответ!
Бровь Дмитрия нервно дернулась, тем самым выдавая его раздражение, и Фостер, получив это случайное поощрение, тут же продолжил:
— Давай, ударь меня сам, если ты так уверен в моей вине! Только не надо прятаться за своих дрессированных медведей. Ты же знаешь, что я не виноват, так почему держишь меня взаперти и позволяешь меня бить? Или так хваленые властелины матрешек благодарят тех, кто приходит им на помощь?
Однако, когда Лось замахнулся на парня, чтобы заставить его замолчать с помощью крепкого удара, Дмитрий внезапно попросил его остановиться.
— Ну чё вы так? — раздосадованно протянул Лось, опуская руку. — Я б ему… А вы…
Затем мужчина нехотя поплелся на свое место. Зажмурившийся было Эрик приоткрыл один глаз и недоверчиво посмотрел на Дмитрия.
— Босс, это означает, что вы наконец услышали меня или все-таки решили бить сами? — осторожно поинтересовался он, наблюдая за тем, как Лесков поднимается с места.
— Это означает то, что вы мне лжете, Эрик, — спокойно ответил Дмитрий, приближаясь к нему, и в тот же миг Фостер почувствовал, как по его коже побежали мурашки. Ему сделалось чертовски страшно. Парень судорожно сглотнул, чувствуя, что от ужаса толком не может вздохнуть.
— Я не люблю, когда ничтожества вроде вас пытаются играть за моей спиной.
— Я не играл, — дрожащим голосом ответил Эрик. — Точнее играл, но исключительно в ваших интересах.
— Вы сделали ставку на Васильева и просчитались.
— Я сделал ставку на вас, — Эрик отвел глаза, не желая встречаться взглядом с медными глазами Дмитрия. И в тот же миг почувствовал, как Лесков грубо схватил его за волосы на затылке, заставляя посмотреть на себя.
— Послушай, Барон, я знаю, что у тебя есть причины злиться, — ответил Эрик, зажмурившись. — Но и ты посуди: как бы я ни старался выслужиться перед тобой, ты продолжал вытирать об меня ноги. Тогда-то я и решил предпринять последнюю попытку — завоевать твое уважение, а именно — избавить тебя от твоих врагов. Мне ведь доводилось общаться с представителями твоего народа, и я решил сыграть именно на их странности. Только русские могут наперебой ругать своего «процветаюшего», но как только это попытается сделать какой-нибудь иностранец, они тут же дадут ему за это в морду. Так и получилось.
— Посмотрите мне, пожалуйста, в глаза, — с долей иронии произнес Дмитрий.
— Нет, — тут же выпалил Фостер. — Мне и так хорошо! Я при виде вас нервничаю, поэтому, когда я с закрытыми глазами, мне проще думается. Отпустите, пожалуйста, мои волосы…
Но вместо этого Дмитрий лишь сильнее стиснул его черные пряди и мягко, почти ласково произнес:
— Еще одна ошибка, Эрик, и, я даю вам слово: мы с вами распрощаемся.
В тот же миг Фостер с долей облегчения почувствовал, как стальные пальцы Лескова отпускают его волосы.
— Так чего же вы от меня хотите? — спросил наемник, осторожно приоткрыв глаза. Ему до сих пор не верилось, что после всего случившегося Дмитрий не стал причинять ему вреда.
— Через два дня мы отправляемся на поверхность. И вы пойдете с нами. Я, правда, еще не решил, по своей ли воли.
— Я пойду! — выкрикнул Эрик, заметно побледнев. — Только не надо мне ничего внушать! Под внушением я буду, как зомби, и ничего не смогу сделать сам.