— Стоит, — сухо ответил Лесков. — Ты говоришь мне, что они боятся меня. Хорошо, если это действительно так. Потому что я тоже их боюсь. Я не знаю, что ждет меня завтра. В любую минуту за мной могут прийти.
— Может, если ты сможешь понравиться народу…
— Нравиться — это по твоей части, Альберт. Ты умеешь вызывать симпатию у людей, а я умею управлять их сознанием.
— Так начни с Эрики. Поговори с ней спокойно, без своего приказного тона и высокомерного взгляда. Попроси ее по-человечески.
— Ну да, и я уже знаю, куда она меня пошлет, — Дмитрий усмехнулся.
— Потому что ты сам вечно ее провоцируешь! Я тебе говорю, что она за тебя действительно переживала, а ты кривишься. Да, конечно, она не будет с тобой сюсюкаться, но вы вполне можете стать друзьями. В ее энергетике больше нет враждебности по отношению к тебе. Она помнит, что ты сделал для нас на Адмиралтейской. А своим новым требованием ты снова все испортишь!
— Мне нужен результат, а не ее симпатия.
Услышав это, Альберт устало вздохнул.
— Видимо, правду сказал Рома: ты крутой во всем, что не касается женщин.
— Это Рома тебе такое сказал? — Лесков откровенно опешил. Что-что, а такого заявления от своего друга он никак не ожидал.
— Надеюсь, ты не побежишь ему высказывать свое недовольство, — Альберт понял, что дал маху и только что подставил под удар несчастного Суворова. — Он не в плохом смысле имел ввиду. Мы просто как-то разговорились…
— То есть вы обсуждаете меня за моей спиной? — Дмитрий мрачнел, как предгрозовое небо.
— Да нет же! — Альберт замахал руками. — Господи, ну что ты сразу заводишься? Мы говорили о том, как вызвать симпатию у народа к твоей персоне. И как-то случайно перешли на женщин. Рома просто обмолвился, что тебе трудно будет найти свою вторую половинку. Характер у тебя уж больно жесткий.
Внезапно из диалог прервал телефонный звонок.
— Вайнштейн у тебя? — раздался в трубке встревоженный голос Волкова.
— У меня.
— Отправляй его на Владимирскую. Только что с поверхности принесли человека, половина лица которого покрыта какими-то темно-зелеными наростами. Возможно, какое-то биологическое заражение.
— Или полукровка, — внезапно Дмитрий почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. — Мы немедленно будем. Какой тоннель откроете?
— Четвертый. Поедете на поезде. С вами еще будут ученые. Черт подери, да я сам с вами поеду. Чтобы через две минуты были на месте.
— Хорошо.
Волков отключился, и Дмитрий, вкратце объяснив Альберту, что их ждет, спрятал бутылку и кружки в стол. Затем он едва ли не бегом направился к выходу.
— Я всего лишь хотел спокойно выпить свою заслуженную чашку коньяка и лечь спать, — воскликнул Альберт, после чего с унылым видом направился следом. — Если он — полукровка, зачем ему медицинская помощь? Регенерация сама всё сделает.
— Ты это «владимирским» объясни, пока они не додумались сдирать с него чешую! — отозвался Дмитрий.
Услышав эти слова, Вайнштейн встревоженно прибавил шаг. Он настолько устал, что забыл, что его коллеги могут воспринять регенерацию раненого, как дурной знак. Теперь мысли о недопитой чашке коньяка сменились нешуточным волнением.
— Скорее всего, тоже попался «костяным», — пробормотал мужчина, поравнявшись с Дмитрием. — Господи, хоть бы ему вкололи только обезболивающее. Еще не хватало, чтобы они начали проводить операцию по удалению чешуи.
— Надо как можно скорее забрать его на Спасскую. Пусть будет под твоим наблюдением.
— Надо сначала выяснить, в каком он состоянии. И вообще, прекрати командовать хотя бы в той сфере, в которой ты совершенно не разбираешься.
Когда они наконец добрались до поезда, все уже зашли в вагон и расселись по местам. Среди ученых были и Адмиралтейские, в том числе и Эрика Воронцова. Заметив Дмитрия, она кивнула ему в знак приветствия, после чего вновь заговорила со своим коллегой со Спасской.
— Дим, у тебя случайно жвачки нет? — тихо спросил Альберт. — Нехорошо это — обследовать пациента, когда от врача пахнет алкоголем.
— Конечно, есть. У меня с собой целый ларек, — отозвался Дмитрий. Он заметно нервничал, поэтому подобная ерунда сейчас его только раздражала.
Но вот к их разговору присоединился Волков, и все трое переключились на обсуждение раненого. Владимирские сообщали, что пострадавший вероятнее всего потерял левый глаз. Из-за наростов сложно было разобрать, но лицо мужчины выглядело так, словно его исполосовали когтями. Во всяком случае, именно таким образом его кожу покрывали темно-зеленые корки.