— Меня уже вторая женщина за последние десять минут обвиняет во лжи, — заметил Лесков, поднимаясь с места и раскатывая рукав рубашки. Затем он попрощался и покинул кабинет, так и не ответив на заданный вопрос.
Глава IX
Направляясь обратно в правительственное здание, Лесков вновь вспомнил о том, что хорошо бы наконец зайти к дочери Бехтерева и выяснить, что за цирк она устроила. А заодно отдать ей ее злосчастного дракона. Скорее всего она действительно приходила за тем, чтобы получить обратно свою игрушку. Наверное, Альберт все же успел как-то проболтаться Ивану, а тот в свою очередь поспешил обрадовать дочку. Но перед этим Лесков хотел проведать еще одного человека. Быть может, именно он сумеет ответить Дмитрию на вопрос, почему Вайнштейн не чувствует настоящей энергетики Одноглазого.
Лесков спустился в отсек, где содержали арестантов. Охранник, дежуривший на входе, смерил его тяжелым взглядом — Дмитрию даже не пришлось объяснять причину своего визита, все и так уже ее знали. Эта самая «причина» сидела в одиночной камере под таким надзором, словно там содержался сам дьявол.
— Как он себя вел? — сухо спросил Лесков, когда второй солдат вызвался его проводить.
— Нарывается, — ответил мужчина. — После того, как вы запретили его бить, совсем охамел, паскуда. Провоцирует ребят, а потом ржет, как обезьяна, видя, что они ведутся.
— Я же предупреждал, что не нужно обращать на него внимания.
— Попробуй тут не обращать, когда у этой падлы пасть вообще не закрывается. Чухнул, что теперь его не тронут, и давай развлекаться. Я бы ему башку проломил, и на этом бы все проблемы закончились.
— Это не вам решать, — ответил Дмитрий.
— Но и не вам, — огрызнулся охранник. — Если вы теперь в совете, это не значит, что мы все забыли. Вы отравили воду! Вы уничтожили…
— Хватит, — в голосе Лескова послышалась сталь, и солдат немедленно прервался. На его лице появилась гримаса ненависти, но продолжить обвинять Дмитрия вслух он уже не посмел. В молчании они добрались до двери камеры, подле которой находился робот. Это было единственное существо, мимо которого заключенный не смог бы проскочить незаметно и которое не сумел бы одолеть врукопашную.
Дмитрий с удивлением обнаружил Эрика в дальнем углу пустой комнаты. Куда- то подевались стол, стулья и кровать. Наверное, исчез бы и унитаз, если бы его можно было выкорчевать.
Прижавшись спиной к стене, Эрик вальяжно сидел на полу, словно находился не в тюрьме, а в какой-нибудь кальянной в Абу-Даби. Как позже выяснилось, в отместку за его длинный язык охранники забрали у него все предметы мебели, оставив на полу лишь матрац. Отсутствовали даже подушка и одеяло.
Внешний вид Эрика тоже оставлял желать лучшего, однако теперь наемник хотя бы был чистым и не таким измученным.
Заметив Дмитрия, парень криво ухмыльнулся.
— Так-так-так, — протянул он, с любопытством глядя на своего посетителя. — Какая приятная и неожиданная встреча. Неужто Черный Барон лично пожелал навестить своего самого преданного слугу?
— Избавьте меня от этого театра, — холодно ответил Лесков. — Я к вам по делу.
— Конечно же, по делу. Разве Дмитри Лескоу может позволить себе тратить драгоценное время на всякую ерунду? Я вас слушаю, господин. Чем могу быть полезен?
— Только скажите, и я ему все зубы пересчитаю! — процедил охранник, надеясь, что хоть сейчас Дмитрий даст добро набить смазливую рожу это пацана. Но вместо этого Лесков лишь попросил оставить их наедине.
— На вас жалуются, Эрик, — произнес он, когда солдат вышел из комнаты и запер за собой дверь. Фостер был прикован, поэтому Дмитрий не рисковал, оставаясь с ним вдвоем.
— Жалуются? На меня? — лицо наемника приняло самый что ни на есть обиженный вид. — Меня оклеветали! Я же само послушание. Сижу в уголке, никого не трогаю, жду ваших указаний. Я уже говорил, что предан вам всей душой?
— Тем не менее это не мешает вам раздражать охранников. Понимаю, что вы это делаете со скуки, но…
— Ну раз понимаете, тогда я тем более ни в чем не виноват. Сидеть здесь сутки напролет довольно скучно. Мне девятнадцать, а не девяносто, поэтому развлечения приходится изобретать самому. Дали бы мне хотя бы книжку что ли… Неужели на весь город ни у кого не найдется книжки? Или пустите меня на поверхность, я сам найду себе какое-нибудь приличное чтиво. Я помню, у вас на Невском был «Буквоед»… Кстати, это очень странно — называть книжный магазин именем монстра, который жрет буквы. Будь я ребенком, я бы в жизни туда не пошел.