— Вик, ну ладно тебе, — Бехтерев обнял девочку в ответ, и та лишь крепче прижалась к его груди.
— Я больше никогда не расстрою тебя, — услышал он. — Я хочу остаться с тобой.
Иван снова озадаченно посмотрел на Дмитрия.
— Я тебя никому не собираюсь отдавать.
— Даже, если что-то будет не так?
— У нас с тобой вечно все не так, но мы же вместе.
— Обещаешь?
— Я уже сто тысяч раз тебе обещал. Но если еще раз надо, то еще раз обещаю. Эй, ты меня слышишь?
Вика молча закивала, но отпускать шею Бехтерева не спешила.
— Вика, я обещал тебе кое-что раздобыть на Адмиралтейской, — тихо произнес Лесков, не сводя внимательного взгляда с затылка девочки. Когда она обернулась, в ее заплаканных глазах промелькнула тень интереса. Затем Вика автоматически перевела взгляд на пакет, про который уже и думать забыла. Однако, когда девочка достала из него фигурку своего дракона, ее губы вновь задрожали. Она положила игрушку на край постели, словно это было какое-то опасное насекомое вроде скорпиона, и затравленно посмотрела на Лескова. И такая реакция еще больше поразила Ивана. Дмитрий принес ей фигурку, о которой она буквально бредила с тех пор, как оказалась на Спасской. Но сегодня поведение Вики было мягко говоря странным. Ее словно подменили. Да и взгляд друга показался Ивану не менее странным. Казалось, он узнал вора, который в прошлом году украл у него кошелек. Дмитрий и Вика смотрели друг на друга так, словно знали какую-то тайну.
— Вы сами полукровка, — внезапно произнесла Вика чуть ли не с вызовом. — Невозможно приказывать «костяным», невозможно менять в темноте цвет глаз, невозможно так быстро выздоравливать!
Иван хотел было что-то сказать, но Дмитрий опередил его.
— Верно, — сухо произнес он. В его голосе не было ни мягкости, ни дружелюбия. — А вот кем являешься ты?
Почему-то Лескову внезапно вспомнились разновидности «иных», которых Альберт называл «бестелесными». Они были «паразитами» и вселялись в тела обычных людей, отчего те состаривались гораздо быстрее.
— Я обычная! — девочка буквально выкрикнула эти слова.
— Настолько обычная, что можешь убить «костяного» одним взглядом?
Иван снова хотел было вмешаться, но в тот же миг глаза Лескова окрасились медным, и его друг не произнес ни слова.
— Это не я его убила, а что-то невидимое, — теперь уже Вика понизила голос до шепота. — Оно и вас убьет, если вы попытаетесь мне навредить. Лучше оставьте меня в покое.
— И давно оно с тобой?
— Давно. Гораздо дольше, чем вы можете себе представить!
Губы Лескова тронула странная улыбка. Все это время эта девочка была у него перед носом, а он даже не догадывался, кто перед ним. Альберт не назвал ее имя, не желая, чтобы Дмитрий втягивал ее в войну, из которой сам вряд ли выберется живым.
— Я — не враг тебе, Вика, — чуть мягче произнес Лесков. — Иван — мой лучший друг, а ты — его часть. Я хочу помочь тебе. Однажды один человек так же помог мне. Он научил меня управлять моими способностями.
— Я умею управлять своими, — дрожащим голосом ответила Вика. — Оставьте меня в покое! Я — не чудовище! Я никому не причиняла вреда.
— Как ты узнала, что ты другая? Из-за чешуи?
— У меня нет никакой чешуи!
«Или ты просто не знаешь о ее наличии», — подумал Дмитрий. Впрочем, озвучивать это не стал — еще не хватало, чтобы потом девочка из любопытства начала себя резать.
— Тогда почему драконы?
— Это не драконы. Это кайрамы.
Девочка бросила взгляд на Ивана, поражаясь тому, что он до сих пор молчит. А затем поняла, что это Лесков приказал ему. Но сейчас Вика была этому даже рада. Она боялась услышать, что Иван больше не хочет видеть рядом с собой чудовище.
— Кто рассказал тебе о кайрамах? Кто-то из местных.
— Я не могу вам сказать.
— Тогда я заставлю тебя, — хладнокровно произнес Лесков.
— Тогда оно навредит вам! — снова выкрикнула девочка. В ее глазах отразился неподдельный ужас. — А я не хочу причинять вам вред. Я не желаю вам зла. Зачем вы все это начали?
— Потому что мне нужна твоя помощь.
Услышав эти слова, Вика растерянно замерла.
— Чтобы я раздавила всех «костяных»? — спустя какое-то время осторожно спросила она.
— А ты разве можешь это сделать?
— Нет. Я и тогда не знала, что раздавлю. Я пыталась помочь папе и представила, что «костяной» — это жук, и его можно расплющить. Но я никогда так не делала с людьми. Только с тем чудовищем и только один раз.
Вика начала говорить более открыто, и Лесков немедленно сменил тактику. Его голос сделался мягким, почти бархатистым, и он рассказал о том, как впервые опробовал свои способности на человеке.