— Я просто лица очень хорошо запоминаю. Ты в Приморске когда-нибудь бывал?
— Нет, не доводилось. Я по большей части жил в Петербурге и в Москве.
— Понятно. А семья твоя где? Ну там, жена, дети?
— У меня нет семьи.
— Повезло… Я свою похоронил собственными руками. Не, ну а родичи твои? Батя там, маман?
— Я детдомовский.
— Да ладно? — услышав эти слова, Руслан заметно оживился. — Охренеть у нас совпадения! Ты детдомовский, и я тоже. И мы оба полукровки. Может, у нас какие-то компании общие были? Ну там, пересекались где? На тусе какой. Точно не был в Приморске?
В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошли Эрика и Альберт. В первый миг они удивленно смотрели на Лескова, который явился сюда без предупреждения, после чего Альберт первым поприветствовал его и поинтересовался состоянием больного.
— Да задолбал уже спрашивать, — дружелюбно проворчал Руслан. — Станет хреново, скажу. Я тут вон, с вашим начальником знакомлюсь. Никак не могу понять, где раньше его видел.
Дмитрий бросил на Альберта предупреждающий взгляд, но тот уже по энергетике понял, что Лескову приходится туго.
— Он часы рекламировал, — внезапно ответила за него Эрика. — Правда, не помню в каком году…
— Точно! — воскликнул Руслан. — Я же говорю, что где-то видел его лицо. Походу в журнале каком-то. Или на витрине…
— Тогда все сходится, — согласился Дмитрий. На миг он задержал взгляд на Эрике: нужно будет поблагодарить ее за столь удачное объяснение.
— А ты что рекламировала, красавица? Нижнее белье? — с улыбкой спросил
Гаврилов, повернувшись к Воронцовой. В этот момент Альберту буквально захотелось вручить Эрике Оскар за лучшую женскую роль: эта идиотская реплика разозлила ее настолько, что энергетика девушки сделалась жгучей, как крапива, однако она мастерски скрыла это ответной улыбкой.
— Боюсь, моя модельная карьера закончилась, не начавшись, — Эрика тихо рассмеялась. — Химические формулы привлекали меня гораздо больше, чем дизайнерские показы.
— А зря! Лучше бы шла в модели. Ты бы этих вешалок как нефиг делать обошла,
— Руслан снова решил отвесил шуточный комплимент. Нет, он ни в коем случае не флиртовал с Воронцовой, потому что утрата жены была еще слишком свежа. Однако он привык говорить то, что думал, и не замечал за своими словами какого-то подтекста.
Они пообщались еще какое-то время, после чего все трое оставили больного отдыхать, а сами продолжили разговор уже в коридоре. В обращениях Альберта Дмитрий все еще чувствовал некоторую напряженность. Видимо, врач все еще не мог закрыть глаза на ситуацию с Румянцевым, но в то же время ему было некомфортно продолжать общение в таком ключе. На самом деле Альберт вообще мирился исключительно потому, что ему не нравилось думать о конфликте, и он не хотел продолжать портить себе настроение. Тем более, что мотивы Дмитрия тоже были ему понятны.
Что касается Эрики, то, наверное, впервые за время их знакомства, ей не хотелось язвить в адрес Лескова. Она отметила, что ей понравилось его выступление, а он в свою очередь поблагодарил девушку за идею с рекламой часов. Воронцова улыбнулась ему, и эта улыбка показалась Дмитрию непривычно дружелюбной, если не сказать — теплой.
— Не благодарите, — ответила она. — Я набираю пункты за хорошие дела, чтобы потом использовать их против вас.
— Договорились. Я займусь тем же самым, — отозвался Лесков.
Однако свое обещание он не сдержал. Когда Эрика ушла, и Альберт остался с ним наедине, Дмитрий первым делом поинтересовался, когда он, Вайнштейн, наконец возьмется за разработку «эпинефрина».
— Неужели ты не понимаешь, что мы теряем время? — рассердился Дмитрий, услышав очередную отговорку врача. — Сегодня я займусь обучением Вики, а ты изволь наконец приступить к своим главным обязанностям.
— У меня — пациенты, и я не могу собрать их в коробку и выбросить, как беспородных котят.
— У тебя теперь есть помощник.
— Если ты об этом рыжем парне, то я не считаю его себе равным. Да, он более- менее толковый, но это не означает…
— Альберт, ты сейчас же пойдешь в лабораторию Воронцовой и займешься делом..
— Во-первых, я тебе не мальчик, чтобы мною понукать, — в голосе Альберта послышалась непривычная сталь. — А, во-вторых, тебе надо, ты и разговаривай с ней. Я займусь «эпинефрином» только в том случае, если она сама согласится мне его отдать. Добровольно! Если ты вздумаешь ей что-то внушать, я почувствую.
— Замечательно. Отправлю к ней Тимура.
— Отправляй, кого хочешь, но я не буду портить с ней отношения. В случае конфликта я буду ссылаться на тебя. Ты приказал мне.