В какой-то момент Лесков утонул в море изуродованных и неверно интерпретированных пословицах, а Эрик все никак не мог угомониться.
— И это только в той маленькой книжке, — завершил свое выступление Фостер. — А ведь я нашел еще одну, побольше!
— Не вздумайте ее читать! — не выдержал Лесков.
Благо, появление в кабинете Альберта Вайнштейна заставило Эрика наконец-то умолкнуть. Он с любопытством уставился на врача, который при виде Фостера замер на пороге, прикидывая, стоит ли ему входить. Затем, Альберт все же пересилил себя и прошел в комнату.
— Извини, что заставил ждать, — произнес Вайнштейн, обратившись к Лескову. Обменявшись с Дмитрием рукопожатиями, врач опустился в кресло рядом с Эриком, делая вид, что совершенно того не замечает. — Итак, о чем ты хотел со мной поговорить?
— О твоих способностях, — ответил Дмитрий, бросив на Фостера предупреждающий взгляд, мол, только попробуй спровоцировать Вайнштейна. В ответ Эрик лишь широко улыбнулся, словно актер в рекламе очередной зубной пасты.
«Не нервничайте, товарищ Ленин, я буду паинькой. Партия останется довольна»,
— подумал он.
Однако, заметив эту улыбку, «партия» немедленно помрачнела и произнесла:
— А мы не могли бы поговорить наедине? — нахмурился Альберт. — Без этого?
— Ой, не успел зайти, и уже разнылся, — протянул Эрик, весело ухмыляясь. — Ты что, до сих пор злишься за приправу, которую я шутки ради добавил в твой суп? Я же уже отбыл свое наказание. Мне было очень плохо и одиноко в карцере, и я безмерно страдал. Так что успокойся, ты отомщен. И вообще, ты же «энергетик», должен был уже расчувствоваться и простить. Вы же так не любите грустные и напряженные ситуации.
— Фостер, еще одно слово, и следующие два часа вы проведете, считая себя фламинго, — угрожающе тихо произнес Лесков.
Эти слова подействовали — стоять на одной ноге два часа посреди станции Эрику не улыбалось, поэтому он немедленно умолк.
— Так что там насчет моих способностей? — хмуро поинтересовался Альберт.
— Меня интересует, можешь ли ты усилить способности Фостера настолько, чтобы он смог скрыть помимо себя хотя бы еще одного человека?
— Нет.
— Нет, потому что не хочешь, или потому что знаешь?
— Я работаю с энергетикой, Дим, поэтому реализовать твое предложение априори невозможно, — ответил врач, сердито постукивая пальцами по подлокотникам кресла.
— На силу твоего внушения я тоже не могу повлиять — лишь на твою энергетику, которая, собственно, и вызывает страх.
— Доктор Обида прав, — произнес Эрик, вальяжно откидываясь на спинку кресла.
— На нас уже ставили подобные опыты в Штатах. Меня заставляли работать в паре с «энергетиком», но это все ерунда. «Энергетики» усиливают только энергетику. В данном случае он совершенно бестолковый.
Вайнштейн не отреагировал. Он решил больше не опускаться до уровня этого клоуна, поэтому сидел в кресле, высоко вздернув подбородок. Он — взрослый человек, имеющий несколько образований, известный врач, талантливый химик. А кто этот Фостер? Малолетний убийца с манией величия.
— Если это все, я могу идти? — спросил он, обратившись к Дмитрию. Его тон звучал подчеркнуто прохладно.
Лесков ответил не сразу. То, что он был разочарован — это ничего не сказать. Дима понял, что идти на поверхность придется абсолютно беззащитными. Проклятье, а ведь он так стремился прекратить эти бессмысленные вылазки. Но судьба как будто нарочно гнала его наверх. И ладно бы нужно было идти с роботами, но тащить на поверхность Морозова — это было почти то же самое, что убить его собственными руками.
Чувствуя на себе внимательные взгляды Альберта и Эрика, Лесков наконец ответил:
— Да, конечно. Вы оба можете идти. Спасибо.
— А все-таки, почему вы спросили? — поинтересовался Фостер. — Сомневаюсь, что это праздное любопытство. Снова хотите пойти на Адмиралтейскую?
Дмитрий молчал.
— Или куда-то повыше?
— Эрик, возвращайтесь к себе, — Лесков решил поскорее выставить этого приставучего, но в то же время удивительно догадливого типа. Как бы Фостер не прикидывался легкомысленным идиотом, Дмитрий прекрасно понимал, кем является Эрик на самом деле. Понимал это и Вайнштейн. Они оба сейчас пытались приручить гремучую змею, и хотя Дмитрий упорно утверждал, что доверяет Фостеру, это было ложью.
Странно ухмыльнувшись, Эрик поднялся с места и неспешно направился прочь.
«Определенно, им нужно на поверхность», — думал он. «И скорее всего в самую опасную зону Барон швырнет именно меня…»