Она закрыла глаза, делая глубокий вдох. В этот момент она выглядела не героиней-одиночкой, а просто испуганной, загнанной в угол женщиной.
— Что мне делать? - вопрос вырвался сам собой, и в нём была неподдельная потерянность.
Алексей почувствовал странный прилив ответственности. И досады. Он всё ещё сомневался в ней, но уже не мог позволить ей прыгнуть в эту яму.
— Отмени встречу. Причину придумай сама — болезнь, срочный отъезд. Но сделай это чисто, без паники. А потом… - он помедлил, проклиная себя за слабость. — Потом давай те данные, которые у тебя есть на «Аукциониста». Всё. Не выборочно. Всё. Мы ударим по нему с моей, законной стороны. Разорвём одно звено в твоей драгоценной цепи и посмотрим, как отреагирует вся сеть.
Она смотрела на него широко открытыми глазами.
— Это… слишком рискованно. Они насторожатся.
— Они уже настороже! - он повысил голос, забыв о смотрительнице. — Ты играешь в их игру по их правилам и проигрываешь! Пора менять правила. Или ты боишься, что когда мы начнём бить по настоящим целям, твоя красивая легенда рассыплется, и окажется, что никакой великой операции нет? Что ты просто искусная аферистка, которая ведёт меня за нос?
Он сказал это жестоко, намеренно. Проверяя её последний раз.
Вероника отпрянула, как от удара. В её глазах вспыхнула боль, ярость, обида. И что-то ещё. Разочарование.
— Хорошо, - прошипела она. — Получишь свои данные. Всё, что у меня есть на «Аукциониста». Но если из-за твоего «законного удара» рухнет всё, и они уйдут в тень ещё на десять лет… помни, это будет на твоей совести. И на совести тех, чьи шедевры они украдут за эти десять лет.
Она резко развернулась и пошла прочь, её каблуки отстукивали дробный, гневный марш по паркету.
Алексей остался один перед витриной с ключами. Десятки старинных ключей, каждый от какой-то давно забытой двери. Он чувствовал, что держит в руках ключ от самой сложной двери в своей жизни. Но был ли он настоящим? Или это лишь искусная копия, которая провернётся в замке, но не отопрёт его, а намертво заблокирует?
Он не верил ей до конца. И это мучило его больше, чем слепая уверенность раньше. Потому что теперь он хотел верить. А это было опаснее всего.
---
Данные на «Аукциониста» пришли на следующее утро. Не на флешке, а в виде серии зашифрованных сообщений, расшифровать которые помог техотдел — но только частично. Алексей увидел фрагменты: схемы отмывания денег через фиктивные аукционы в Вене и Гонконге, несколько явок, список подконтрольных экспертов, которые давали ложные заключения о подлинности украденного. Информация была ценной, но выхолощенной. Ни одного прямого имени, только клички и номера счетов. Как будто Вероника давала ему ровно столько, чтобы он мог начать действовать, но не достаточно, чтобы дотянуться до сути.
Это было похоже на контроль удалённости. И это вновь зажгло в нём подозрение.
Он действовал быстро и тихо, как и договаривались. Через доверенных людей в финансовой разведке «засветил» один из указанных счетов, спровоцировав его блокировку по подозрению в отмывании. Это был точечный, но болезненный укол.
Реакция не заставила себя ждать.
---
Через два дня, поздно вечером, когда Алексей выходил из здания главка к своей машине, его окликнули.
— Следователь Волков?
К нему подошли двое в штатском, но с выправкой, кричащей о силовых структурах. Они предъявили удостоверения ФСБ.
— Будьте добры проследовать с нами. Есть вопросы для уточнения.
Его не повезли в Лефортово. Повезли в кабинет в другом, более новом здании. Кабинет был строгим, без лишних деталей. За столом сидел полковник с умным, усталым лицом и чашкой холодного чая перед собой. Представился Калинин.
— Не волнуйтесь, вас не задержали, — начал он, указывая на стул. — Речь о координации. Вы проявляете активность в сфере, которая находится в зоне нашего оперативного интереса.
— «Попечители»? — прямо спросил Алексей, сохраняя внешнее спокойствие.
Калинин кивнул, не выражая удивления.
— Именно. И нам стало известно, что вы вышли на некие данные, касающиеся одного из звеньев этой сети. Данные, источник которых… вызывает вопросы.
Алексей молчал, оценивая.
— Мы знаем о ваших контактах с Вероникой Лазаревой, — продолжил полковник. — И предупреждаем: это чрезвычайно опасная личность. Мы ведём своё наблюдение. Есть основания полагать, что она не частный детектив, как возможно, представилась вам, а высокопоставленный агент самой этой сети. Возможно, даже одна из «Попечителей». Её игра сложна. Она может годами создавать легенду спасительницы, чтобы в нужный момент нанести максимальный ущерб и увести в сторону наиболее ценные активы.