Выбрать главу

Внезапно раздался резкий, сухой хлопок. Не выстрел. Звук удара. «Инвестор», подручный Йоста, бесшумно осел на землю. Вероника даже не посмотрела в его сторону. В её руке блеснул короткий, похожий на ручку, предмет. Шокер.

— Ваши угрозы я слышала, — её голос приобрёл металлический оттенок. — Передайте «Хранителю»: я не солдат, чтобы выполнять приказы. Я — партнёр. Или враг. Выбирайте. А этого… — она пнула ногой лежащего без сознания Йоста, — заберите с собой. Его некомпетентность меня утомила.

Она повернулась и пошла к своему седану, спиной к мужчинам. Невероятная, сумасшедшая дерзость. Или безупречно рассчитанный ход.

Эмиссары не двинулись с места. Они смотрели ей вслед. Первый, тот, что говорил, медленно убрал руку за пазуху, где, как догадывался Алексей, лежало оружие. Но выстрела не последовало.

Вероника села в машину, завела мотор и, развернувшись, поехала обратно по грунтовке, прямо на внедорожник. Он уступил ей дорогу.

Алексей видел, как эмиссары вдвоём загрузили тело Йоста в багажник внедорожника, сели и уехали в противоположном направлении.

Он остался один в ледяной тишине стройки. В ушах ещё стояли её слова: «нейтрализовать следователя Волкова».

Она отказалась. Публично и дерзко. Поставила на кон свою жизнь, чтобы… защитить его? Или чтобы сохранить свой уникальный статус «независимого игрока»?

Он не знал. Но он знал одно: его мнимые союзники из ФСБ предлагали ему предать её, основываясь на подозрениях. А настоящие бандиты приказывали ей уничтожить его, и она отказалась.

Это не было доказательством её невиновности. Но это было доказательством того, что в её чёрно-белой игре он стал… ценностью. Или пешкой особого назначения.

Вдали послышался вой сирен. Его группа. Он вышел из укрытия на дорогу, помахал фонариком. Всё кончилось. На этот раз.

Но он понимал — главная битва была не здесь, в грязи недостроенного посёлка. Она шла в его голове. Между голосом полковника Калинина и эхом её ледяного голоса, сказавшего «нет» в ночи.

Он выбрался к своей машине, сел за руль и только тут позволил рукам задрожать. От напряжения, от холода, от осознания, что он балансирует на лезвии, которое острее, чем он думал. И что по обе стороны этого лезвия — бездна.

5 глава

Он не помнил, как доехал до дома. Квартира встретила его холодом батарей, которые так и не включили, и тишиной, которая последние дни казалась ему единственным честным собеседником. Алексей сбросил плащ на пол, прошёл на кухню, налил в стакан воды из-под крана. Пить не хотелось. Он просто стоял, глядя в чёрное зеркало окна, за которым угадывался спящий город.

Часы давили на запястье. Он посмотрел на них. Двадцать три сорок семь. Прошло всего полтора часа с того момента, как он наблюдал за ней в той грязи. Полтора часа, а ощущение, что он прошёл войну.

Телефон зажёгся экраном. Сообщение.

«Ты был там. Я знаю. В.»

Он смотрел на букву «В» и чувствовал, как внутри что-то ломается. Не сопротивление. Не подозрение. Броня. Та самая, которую он возводил годами, из фактов, логики и недоверия. Она дала трещину. И сквозь эту трещину просачивался страх. Не за себя. За неё.

Он не ответил.

Через минуту — новое сообщение.

«Ты слышал, что они сказали. Ты видел мой ответ. Этого достаточно?»

Его пальцы сжали телефон так, что экран пошёл рябью от давления.

Он набрал: «Ничего не достаточно. Ты могла разыграть спектакль для них. Зная, что я смотрю».

Отправил. И сразу пожалел. Потому что это было правдой. И потому что эта правда была ядовитой.

Она ответила не сразу. Прошло пять минут. Десять. Он уже решил, что разговор окончен, когда экран вспыхнул снова.

«Да. Могла. Ты прав. Ты всегда прав в своих подозрениях. Это твой дар и твоё проклятие. Спокойной ночи, Волков».

Он перечитал сообщение трижды. В нём не было обиды. Не было оправданий. Была констатация. И эта констатация была страшнее любого обвинения. Потому что она сказала: «Ты прав. Я могла. И ты никогда не узнаешь наверняка».

Он набрал её номер. Сброс. Ещё раз. Сброс.

Она не брала трубку.

Он схватил плащ, ключи. Вылетел из квартиры, сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступени. Завёл машину с пол-оборота, вылетел со двора, не включая фар. Он ехал к ней. Не как следователь. Не как щит. Как человек, который только что понял, что может потерять не просто информатора или подозреваемую, а что-то, у чего ещё нет названия.

Он влетел во двор её фабрики, бросил машину поперёк тротуара. Свет в окнах горел. Жива. Он нажал кнопку домофона раз, другой, третий.