— Мне нужен допуск к объекту 12-Б. До особого распоряжения.
— Лёш, 12-Б же для… — она запнулась. — Ладно, не спрашиваю. Сделаю.
— Спасибо.
Он повесил трубку и вдруг понял, что впервые за долгое время сказал эти слова не формально, а искренне.
---
Он вернулся в главк, когда стрелки часов перевалили за девять. Народ уже стекался в кабинеты, пахло кофе и усталостью. В приёмной его ждал сюрприз.
— Волков, зайди, — голос начальника управления прозвучал из-за приоткрытой двери.
Алексей вошёл. Генерал Зимин сидел за столом, листая какие-то бумаги. Лицо у него было непроницаемое, но Алексей знал его достаточно долго, чтобы прочитать скрытое беспокойство.
— Сдай оружие и удостоверение, — без предисловий сказал Зимин.
— Основание?
— Временное отстранение. До выяснения обстоятельств.
— Каких обстоятельств?
Зимин поднял на него глаза. Тяжёлые, усталые.
— Вчера вечером поступила служебная записка из ФСБ. На тебя. Подозрения в неформальных связях с объектом оперативной разработки. С объектом, который может быть причастен к деятельности международной преступной группировки.
Алексей молчал.
— Ты можешь оспорить, — продолжил Зимин, — написать рапорт, инициировать служебную проверку. Но пока это будет длиться… — он развёл руками. — Ты же понимаешь.
— Понимаю, — глухо сказал Алексей.
— Что скажешь?
— Я скажу, что у меня нет неформальных связей с гражданкой Лазаревой. Есть только служебная необходимость в рамках уголовного дела № 344-С.
Зимин долго смотрел на него.
— Лёша, — впервые назвал он его по имени, — я тебя знаю десять лет. Ты хороший следователь. Одержимый, иногда до дури, но хороший. Я не верю, что ты мог пойти на должностное преступление. Но то, что ты во что-то ввязался — это очевидно. И ввязался глубоко. — Он помолчал. — Я отстраняю тебя не потому, что верю этим бумагам. А потому, что хочу, чтобы ты вынырнул. Пока не утонул.
— Спасибо, — сказал Алексей. — За честность.
— Оружие и удостоверение оставь у секретаря. Пропуск временный не сдавай — будешь ходить как гражданский, если понадобится. Но в оперативную работу не лезь. Это приказ.
Алексей кивнул и вышел.
В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза. Быстро. Сработали быстро. Калинин не терял времени. Значит, у него действительно есть люди внутри главка. Или просто очень хорошие связи.
Часы напарника на запястье оттягивали руку. Он посмотрел на них. Двадцать минут десятого.
Ровно в десять ему должны были прислать адрес конспиративной квартиры. Для неё.
А теперь у него не было ни оружия, ни служебных полномочий. Только удостоверение личности и пропуск, который, возможно, уже заблокировали.
Он достал телефон. Написал ей одно слово:
«Отбой».
Через минуту пришёл ответ:
«Что случилось?»
«Меня отстранили. ФСБ. Теперь я официально никто. Не смогу тебя прикрыть».
Длинная пауза. Потом:
«Ты где?»
«В главке. Выхожу».
«Не выходи. Встретимся через час. Место скажу. Не спорь».
Он чуть не улыбнулся. Она использовала его же слова.
«Хорошо», — ответил он.
---
Они встретились в маленьком частном музее на окраине, в зале декоративно-прикладного искусства. Снова витрины, снова ключи. Ирония судьбы.
Вероника выглядела так, будто не спала ещё дольше, чем он. Но держалась прямо, и в её глазах горел тот самый холодный огонь, который он уже научился распознавать.
— Это моя вина, — сказала она без приветствия. — Если бы я не дала тебе те данные…
— Если бы ты не дала мне данные, они бы убили тебя вчера ночью, — перебил он. — Не надо.
— Что теперь будешь делать?
— Не знаю. Искать частного детектива? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
— У тебя есть я, — тихо сказала она. — Пока я ещё что-то значу в этой игре.
— Ты значишь. Для них ты — ключ к «Хранителю». Для меня… — он замолчал.
— Для тебя?
Он посмотрел на неё. Наэту женщину, которая перевернула его мир, лишила его работы, разрушила все его представления о правде и лжи. И которая при этом была единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя живым.
— Для тебя я пока не придумал определения, — честно сказал он.
Она отвела взгляд.
— У нас мало времени. Они знают, что ты отстранён. Это делает тебя уязвимым. Но это же делает тебя… невидимым для официальных протоколов.
— Ты предлагаешь мне уйти в подполье?
— Я предлагаю тебе стать тем, кем ты хотел быть, когда только пришёл в профессию. Не винтиком системы. Следователем. Тем, кто ищет правду, даже когда система говорит «стоп».
Он долго молчал.
— У меня нет оружия, — сказал он наконец.