Выбрать главу

— Мне нужен допуск к объекту 12-Б. До особого распоряжения.

— Лёш, 12-Б же для… — она запнулась. — Ладно, не спрашиваю. Сделаю.

— Спасибо.

Он повесил трубку и вдруг понял, что впервые за долгое время сказал эти слова не формально, а искренне.

---

Он вернулся в главк, когда стрелки часов перевалили за девять. Народ уже стекался в кабинеты, пахло кофе и усталостью. В приёмной его ждал сюрприз.

— Волков, зайди, — голос начальника управления прозвучал из-за приоткрытой двери.

Алексей вошёл. Генерал Зимин сидел за столом, листая какие-то бумаги. Лицо у него было непроницаемое, но Алексей знал его достаточно долго, чтобы прочитать скрытое беспокойство.

— Сдай оружие и удостоверение, — без предисловий сказал Зимин.

— Основание?

— Временное отстранение. До выяснения обстоятельств.

— Каких обстоятельств?

Зимин поднял на него глаза. Тяжёлые, усталые.

— Вчера вечером поступила служебная записка из ФСБ. На тебя. Подозрения в неформальных связях с объектом оперативной разработки. С объектом, который может быть причастен к деятельности международной преступной группировки.

Алексей молчал.

— Ты можешь оспорить, — продолжил Зимин, — написать рапорт, инициировать служебную проверку. Но пока это будет длиться… — он развёл руками. — Ты же понимаешь.

— Понимаю, — глухо сказал Алексей.

— Что скажешь?

— Я скажу, что у меня нет неформальных связей с гражданкой Лазаревой. Есть только служебная необходимость в рамках уголовного дела № 344-С.

Зимин долго смотрел на него.

— Лёша, — впервые назвал он его по имени, — я тебя знаю десять лет. Ты хороший следователь. Одержимый, иногда до дури, но хороший. Я не верю, что ты мог пойти на должностное преступление. Но то, что ты во что-то ввязался — это очевидно. И ввязался глубоко. — Он помолчал. — Я отстраняю тебя не потому, что верю этим бумагам. А потому, что хочу, чтобы ты вынырнул. Пока не утонул.

— Спасибо, — сказал Алексей. — За честность.

— Оружие и удостоверение оставь у секретаря. Пропуск временный не сдавай — будешь ходить как гражданский, если понадобится. Но в оперативную работу не лезь. Это приказ.

Алексей кивнул и вышел.

В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза. Быстро. Сработали быстро. Калинин не терял времени. Значит, у него действительно есть люди внутри главка. Или просто очень хорошие связи.

Часы напарника на запястье оттягивали руку. Он посмотрел на них. Двадцать минут десятого.

Ровно в десять ему должны были прислать адрес конспиративной квартиры. Для неё.

А теперь у него не было ни оружия, ни служебных полномочий. Только удостоверение личности и пропуск, который, возможно, уже заблокировали.

Он достал телефон. Написал ей одно слово:

«Отбой».

Через минуту пришёл ответ:

«Что случилось?»

«Меня отстранили. ФСБ. Теперь я официально никто. Не смогу тебя прикрыть».

Длинная пауза. Потом:

«Ты где?»

«В главке. Выхожу».

«Не выходи. Встретимся через час. Место скажу. Не спорь».

Он чуть не улыбнулся. Она использовала его же слова.

«Хорошо», — ответил он.

---

Они встретились в маленьком частном музее на окраине, в зале декоративно-прикладного искусства. Снова витрины, снова ключи. Ирония судьбы.

Вероника выглядела так, будто не спала ещё дольше, чем он. Но держалась прямо, и в её глазах горел тот самый холодный огонь, который он уже научился распознавать.

— Это моя вина, — сказала она без приветствия. — Если бы я не дала тебе те данные…

— Если бы ты не дала мне данные, они бы убили тебя вчера ночью, — перебил он. — Не надо.

— Что теперь будешь делать?

— Не знаю. Искать частного детектива? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— У тебя есть я, — тихо сказала она. — Пока я ещё что-то значу в этой игре.

— Ты значишь. Для них ты — ключ к «Хранителю». Для меня… — он замолчал.

— Для тебя?

Он посмотрел на неё. Наэту женщину, которая перевернула его мир, лишила его работы, разрушила все его представления о правде и лжи. И которая при этом была единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя живым.

— Для тебя я пока не придумал определения, — честно сказал он.

Она отвела взгляд.

— У нас мало времени. Они знают, что ты отстранён. Это делает тебя уязвимым. Но это же делает тебя… невидимым для официальных протоколов.

— Ты предлагаешь мне уйти в подполье?

— Я предлагаю тебе стать тем, кем ты хотел быть, когда только пришёл в профессию. Не винтиком системы. Следователем. Тем, кто ищет правду, даже когда система говорит «стоп».

Он долго молчал.

— У меня нет оружия, — сказал он наконец.