— Я… — она попыталась вспомнить и не смогла. — Вчера? Позавчера?
Он встал, подошёл к холодильнику. Внутри было пусто, если не считать засохшего сыра и бутылки минералки.
— Жди здесь, — сказал он.
— Ты куда?
— Через пятнадцать минут вернусь.
Он вышел в ночь. Район был спальным, но через два квартала нашёл круглосуточный магазин. Купил хлеб, сыр, помидоры, яйца, зелень, бутылку хорошего вина — на всякий случай. Вернулся, застал её за тем же столом, с той же картой. Она даже позу не сменила.
— Отойди от стола, — скомандовал он.
— Что?
— Иди умойся. Или просто посиди на диване. Я готовлю.
— Ты умеешь готовить?
— Я умею жарить яичницу. Этого достаточно.
Она посмотрела на него странным взглядом — смесь удивления и какой-то древней, забытой нежности.
— Хорошо, — сказала она и ушла в ванную.
Он включил конфорку, разбил яйца, порезал помидоры, зелень. Процесс готовки успокаивал, возвращал к простым, понятным вещам. Здесь не нужно было вычислять, подозревать, защищаться. Только следить, чтобы яйца не подгорели.
Она вышла из ванной с влажными волосами, без макияжа, в простой футболке. Без брони светской львицы, без маски оперативника. Просто женщина, которая смертельно устала.
— Пахнет невероятно, — сказала она, садясь за маленький кухонный стол.
— Ешь, — он поставил перед ней тарелку. — И не спорь.
Она ела молча, быстро, но без жадности. Он смотрел, как она подносит вилку ко рту, как жуёт, как иногда закрывает глаза от удовольствия. В какой-то момент её плечи дрогнули.
— Ты плачешь? — тихо спросил он.
— Нет, — всхлипнула она. — Просто… я не помню, когда в последний раз кто-то готовил для меня. Не как часть легенды, не для дела. Просто так.
Он молчал. Сказать было нечего. Он и сам не помнил, когда делал что-то просто так. Не ради работы, не ради раскрытия дела, не ради доказательства собственной правоты.
— Доедай, — наконец сказал он. — Завтра будет тяжёлый день.
Она кивнула, промокнула глаза салфеткой и продолжила есть.
Сообщение пришло в одиннадцать вечера. Номер был незнакомый, текст короткий:
«Усадьба Оболенских. Полночь. Одна. Люди будут на периметре. Если увидим хвост — встреча отменяется. Жизнь тоже».
Вероника показала телефон Алексею.
— Третий вариант, — сказала она. — Тот самый.
— Они знают.
— Они всё знают. Это часть игры.
Он сжал челюсти.
— Я буду на периметре. Не как хвост — как тень.
— Если увидят…
— Не увидят. Я не выходил из игры три дня. Моя голова сейчас занята другим. — Он посмотрел на неё. — Я буду там.
Она кивнула.
— Нам нужно выезжать через час. Дорога займёт полтора.
— Я готов.
— Алексей… — она помедлила. — Если что-то пойдёт не так…
— Не надо, — перебил он. — Не надо прощаться.
— Я не прощаюсь. Я просто хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, спасибо. За яичницу. За то, что поверил. За то, что пришёл в ангар той ночью.
Он подошёл к ней ближе. Совсем близко. Так, что видел каждую ресницу.
— Мы вернёмся, — сказал он. — И ты будешь должна мне ещё одну яичницу. В нормальной обстановке. Без погонь и перестрелок.
— Это угроза?
— Это обещание.
Она улыбнулась — впервые за долгое время настоящей, тёплой улыбкой.
— Договорились.
Через час они выехали. Две машины — её седан и его арендованная, неприметная иномарка. Выехали раздельно, встретились уже за городом, на тёмной дороге, ведущей к усадьбе.
За полкилометра до цели Алексей свернул в лес, заглушил мотор. Дальше он пойдёт пешком. Так, как учили когда-то в молодости, на спецкурсах. Бесшумно, незаметно, сливаясь с тенями.
— Удачи, — шепнула Вероника в последний раз перед тем, как её машина скрылась за поворотом.
Он не ответил. Он уже был в лесу.
---
Усадьба встретила его мёртвой тишиной. Луна пряталась за тучами, и только редкие просветы позволяли разглядеть очертания развалин. Алексей обогнул периметр, нашёл старую липу с раздвоенным стволом — ориентир, который Вероника описала по памяти. Забрался на развилку. Отсюда просматривался и парадный вход, и часть двора.
Машина Вероники остановилась у ворот. Она вышла, одна, в тёмном плаще, без видимого оружия. Постояла, давая себя рассмотреть. Потом медленно пошла к центральному входу.
Из темноты выступили двое. Крупные, в чёрном. Обыскали её — быстро, профессионально. Пистолет, который она взяла с собой, нашли, забрали. Кивнули друг другу. Один остался снаружи, второй втолкнул её внутрь.
Алексей замер. Теперь оставалось только ждать.