Выбрать главу

Ловушка была поставлена мгновенно и почти неприкрыто. Он проверял её легенду.

Вероника не моргнула. — Следователь, хороший галерист разбирается во всём понемногу. А страсть... она приходит из самых неожиданных источников. Иногда достаточно одной картины, чтобы изменить всё. — Она посмотрела прямо на него. В её глазах вспыхнул настоящий, живой огонь — на секунду. Искра правды в море лжи. — А вы любите искусство, Алексей? Или только рассматриваете его как вещественное доказательство?

Он не ответил. Его лицо осталось каменным, но в уголке глаза дрогнул микроскопический мускул. Раздражение. Её вопрос пробил броню профессионального безразличия.

— В ближайшее время вам лучше не покидать город, — сказал он наконец, отводя взгляд. Сигнал подчиненным был почти незаметен. Один из них начал медленно обходить зал, делая заметки в планшете, фотографируя пространство. Обыск без обыска. Давление.

— Это предупреждение или предписание? — её голос снова стал гладким и холодным.

— Это — констатация факта, — Алексей повернулся к выходу. На пороге он обернулся, и в его взгляде, наконец, проступило что-то человеческое. Не симпатия. Готовность к охоте. — Мы ещё увидимся, Вероника Сергеевна. Гораздо чаще, чем вам бы того хотелось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда дверь закрылась за ним, галерея погрузилась в гулкую тишину. Вероника подошла к окну, отодвинув край тяжелой портьеры.

Напротив, в тени портала старого здания, стояла неброская иномарка. За рулем сидел он. Алексей Волков. Он не уехал. Он наблюдал.

Она отпустила штору. Её пальцы сжали край мраморного стола, пока не побелели костяшки.

Идеально, — пронеслось в голове с горькой иронией. Он видит хищницу, прикрывающуюся шелком. Он будет копать, нащупывать слабину. И своей слепой настойчивостью приведет их прямо к моей двери. Настоящих хищников.

Она вздохнула, подошла к компьютеру и открыла зашифрованный чат. Набрала единственному контакту под именем «Куратор»:

«Л.». Код «Падающая тень». Меня взяли в разработку. Следователь Волков. Очень упорный. Слепой. Опасно слепой. Протокол «Зеркало» активирован. Готовлюсь к контакту.

Цена безупречности

Дождь сменился колючим, мелким снежком. Он не ложился на асфальт, превращаясь в чёрную, скользкую кашу под колёсами служебной «Тойоты». Алексей вел машину на автопилоте, пальцы судорожно сжимали руль в тех местах, где обшивка уже потерлась до ткани.

Он не ехал домой. Он направлялся туда, где город кончался, уступая место промзоне, заборам с колючкой и тусклым огням заброшенных терминалов. Туда, где был тот самый склад.

Его мозг, отточенный инструмент для построения версий, снова и снова проигрывал плёнку. Не ту, что была в деле. Свою. Внутреннюю, с комментариями, которые он слышал только сам.

Кадр первый: его кабинет, три месяца назад.
Он стоит у маркерной доски, — энергия и уверенность. Стрелки, фотографии, схемы финансовых потоков сходятся в одном портрете — Ирина Савельева. У неё было печальное, умное лицо. Вдовы. Матери ребёнка с редким заболеванием.
«Всё сходится, — голос его звучал, как удар молотка по гвоздю. — Мотив — деньги на лечение. Доступ — её должность. Все цифровые следы — её ключи, её логины, её IP. Это она».
Сергей сидел на подоконнике, доедая булку с корицей. Молчал. Потом спросил, вытирая пальцы:
«А не сладко ли, Лёш? Не как в кино? Одна несчастная женщина против всех систем?»
«Жизнь не кино. Здесь всё по алгоритмам. А алгоритмы указывают на неё».
Сергей тяжело вздохнул. «Алгоритмы… Хорошо. Давай по алгоритмам».

Кадр второй: ночь, промзона.
Ветер гудел в разбитых трубах. Склад №7. Огромный, тёмный, пахнущий ржавчиной и пылью. Они вошли тихо, быстро. Ирина шла посередине, её плечи были сведены от холода и страха.
«Здесь, — сказала она тихо, указывая на секцию за решётчатым забором. — По данным, которые у меня были…»
Данных не было. Была пустота. И гулкая тишина, в которой щелчок предохранителя прозвучал как хлопок.
Первый выстрел. Охранник рявкнул от боли. Свет погас, остались только фары их же машин, бьющие в спину, создавая длинные, искажённые тени.
«Засада! Назад!» — крикнул Сергей, и его голос, всегда такой спокойный, стал резким, командирским. Он не побежал к укрытию сам. Он толкнул в сторону контейнера Алексея, прикрывая его своим телом. Старый полицейский инстинкт: молодого — за спину.
Алексей, споткнувшись, видел, как Сергей разворачивается, поднимает пистолет, ищет цель в темноте, подсвеченной вспышками выстрелов откуда-то сверху, с крыши. Видел, как его друг вдруг резко дернулся, будто споткнулся о невидимый камень, и рухнул на колени.