Она кивнула и снова уткнулась в его плечо.
7 глава
Его квартира встретила их всё тем же холодом и тишиной. Алексей включил свет, помог Веронике снять плащ. Только сейчас, в ярком свете прихожей, он увидел, во что она превратилась. Синяк на скуле, разбитая губа, ссадина на шее. И кровь. Много крови на одежде.
— В ванную, — скомандовал он. — Смывай это. Я найду, во что переодеться.
Она послушно пошла, не споря. Он слышал, как зашумела вода, и позволил себе на минуту прислониться спиной к стене и закрыть глаза.
Адреналин отступал, оставляя после себя выматывающую пустоту. Он только что стрелял в людей. Он только что вытащил её из рук человека, который, судя по всему, был одним из самых могущественных преступников в мире искусства. И теперь эта женщина была в его ванной, смывала с себя чужую кровь.
Он нашёл чистую футболку, спортивные штаны, толстые носки. Постучал в дверь ванной.
— Открой.
Дверь приоткрылась, показалась влажная рука. Он сунул одежду, закрыл.
Через десять минут она вышла — в его футболке, которая была ей велика размера на три, с мокрыми волосами, без грамма косметики. Она выглядела лет на десять моложе. И беззащитнее. До дрожи.
— Садись, — указал он на диван. — Чай? Кофе?
— Водка, — сказала она.
Он удивлённо поднял бровь.
— Серьёзно?
— Руки трясутся. Надо убрать.
Он прошёл на кухню, достал из шкафа початую бутылку, налил в две стопки. Вернулся в комнату, протянул одну ей.
— За что пьём?
— За то, что живы, — сказала она и опрокинула стопку одним движением.
Он последовал её примеру. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, разлилась теплом в желудке.
Вероника поставила стопку на стол и вдруг рассмеялась. Нервно, истерично.
— Ты видел его лицо? Видел, когда я разбила лампу о голову охранника? Он думал, я буду молить о пощаде. А я… я просто ждала тебя.
— Откуда ты знала, что я приду?
— Знала, — просто сказала она. — Не знаю откуда. Знала.
Он сел напротив, взял её руки в свои. Они были ледяными.
— Что теперь? — спросил он.
— Теперь… они будут искать. «Хранитель» не простит унижения. Я видела его лицо. Я могу его опознать. Это делает меня смертельно опасной для него.
— Значит, мы должны добраться до него первыми.
— Как? — горько усмехнулась она. — У нас нет ничего. Ни людей, ни ресурсов, ни официального статуса. Ты отстранён, я в розыске.
— У нас есть мы, — сказал он. — И есть информация. Ты видела его. Я слышал его голос. Этого достаточно, чтобы начать.
— Начать что? Охоту на призрака?
— Начать охоту на человека. Потому что он — человек. Со слабостями, с привычками, с местом, где он спит. Мы найдём его.
Она смотрела на него долго, изучающе.
— Почему ты это делаешь? — спросила она тихо. — Ты мог бы сдать меня ФСБ, восстановиться на работе, закрыть дело. Вернуться к своей спокойной жизни.
— Ты правда думаешь, что после всего я смогу вернуться к спокойной жизни? — усмехнулся он. — После того, как ты ворвалась в неё и перевернула всё вверх дном?
— Я не врывалась. Ты сам пришёл.
— Пришёл, — согласился он. — И теперь не могу уйти.
Она высвободила одну руку, коснулась его лица. Провела пальцем по скуле, по линии челюсти.
— Ты даже не представляешь, какой ты, — прошептала она. — Одержимый. Упрямый. Честный до идиотизма. И… добрый.
— Добрый? — он усмехнулся. — Меня так ещё никто не называл.
— Значит, плохо знали.
Она подалась вперёд и поцеловала его.
Это было неожиданно. И неизбежно.
Как финал, к которому они шли все эти дни, продираясь сквозь ложь, подозрения и смертельную опасность.
Её губы были мягкими, солёными от слёз, с привкусом водки. Он ответил на поцелуй, притянул её ближе, чувствуя, как её тело дрожит под его футболкой.
Она отстранилась первой, тяжело дыша.
— Я не… мы не должны…
— Знаю, — сказал он хрипло. — Не должны.
Он не отпустил её.
— Но я больше не могу делать вид, что ты для меня просто напарник.
— Я и не напарник, — прошептала она. — Я вообще не знаю, кто я теперь. Раньше я знала: агент, легенда, миссия. А теперь…
— А теперь?
— А теперь я просто женщина, которая хочет, чтобы её обняли. И чтобы этот кошмар закончился.
Он обнял. Крепко, до хруста, зарываясь лицом в её влажные волосы.
— Закончится, — пообещал он. — Я не знаю как, но закончится.
— Ты не можешь этого обещать.
— Могу. Потому что если нет — то всё было зря. Все эти годы, вся эта боль, вся эта война. Мы должны дойти до конца. Вместе.
Она подняла голову, посмотрела на него.
— Вместе, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Хорошее слово.