— Редкое, — добавил он. — Для таких, как мы.
— Значит, будем учиться.
Они сидели на диване, обнявшись, глядя, как за окном разгорается рассвет. Город просыпался, ничего не зная о том, что произошло этой ночью в старой усадьбе. И о том, что двое людей, только что вышедших из ада, пытаются согреться друг о друга.
Телефон Алексея завибрировал. Он глянул на экран — Марина.
— Да?
— Лёша, ты где? — голос криминалистки был взволнованным. — Тут такое…
— Что?
— Твоё отстранение отменили. Час назад. Зимин звонил, сказал срочно выходить на связь. Поступила оперативная информация о месте нахождения «Хранителя». Каким-то образом в ФСБ попали данные, что он в городе. И что ты… при чём-то тут. Я ничего не понимаю.
Алексей замер. Переглянулся с Вероникой.
— Кто дал данные?
— Не знаю. Анонимный источник. Но Зимин рвёт и мечет. Говорит, чтобы ты немедленно явился.
— Скажи, что я буду через час.
Он отключился.
— Анонимный источник, — медленно проговорила Вероника. — Кто-то слил информацию о «Хранителе» в ФСБ. Но кто?
— Кроме нас, его лицо видели только его люди, — Алексей уже просчитывал варианты. — И он сам. Если он решил, что его раскрыли…
— Он мог подставить кого-то другого. Отвлечь внимание. Пока мы здесь, он уходит.
— Или, — голос Алексея стал жёстче, — кто-то в ФСБ работает на него. И сливает нам ложную цель, чтобы выманить.
Вероника побледнела.
— Тогда мы в ловушке. Если ты сейчас пойдёшь в главк…
— Я не пойду, — перебил он. — Скажусь больным. Попрошу Марину держать ухо востро. А сам…
— Что?
— А сам попробую найти того, кто дал эту информацию. У меня есть один должник в техническом отделе. Он может пробить источник анонимного сообщения.
— Это незаконно.
— Я уже всё нарушил, что можно, — усмехнулся он. — Ещё одно нарушение погоды не сделает.
Она смотрела на него с восхищением и тревогой.
— Ты правда готов на это пойти? Ради меня?
— Ради нас, — поправил он. — И ради правды. Которая, как выяснилось, стоит того, чтобы за неё бороться. Даже вне протокола.
Она взяла его лицо в ладони.
— Ты сумасшедший.
— Знаю.
— И это… самое прекрасное, что я видела в жизни.
Он улыбнулся — впервые за долгое время искренне, открыто.
— Тогда пошли сходить с ума вместе.
Она кивнула.
— Вместе.
За окном вставало солнце. Новый день начинался с войны. Но теперь у них было оружие пострашнее пистолетов. Они были вдвоём. И это значило всё.
Солнце уже поднялось над городом, пробиваясь сквозь пыльные стёкла его холостяцкой квартиры, но они всё ещё сидели на диване. Вероника — в его футболке, поджав под себя ноги, он — рядом, чувствуя тепло её бедра через тонкую ткань.
Разговор угас сам собой. Слова стали лишними.
Он смотрел, как солнечный луч играет в её волосах, высвечивая рыжие искорки, которых раньше не замечал. Она поймала его взгляд и не отвела глаз. В её зрачках плескалось что-то тёмное, глубокое, от чего у него перехватывало дыхание.
— О чём ты думаешь? — спросила она тихо.
— О том, что я идиот.
— Это я и так знаю. Конкретнее.
— Я думаю о том, что потерял кучу времени, — его голос сел, стал хриплым. — Месяцы, годы. Сидел в своём кабинете, считал факты, боялся чувствовать. А ты просто пришла и…
— И что?
— И разнесла всё к чертям.
Она улыбнулась уголками губ.
— Это плохо?
— Это лучшее, что со мной было.
Она подалась вперёд, и на этот раз он не ждал. Он встретил её на полпути.
Поцелуй обжёг. Не тот, осторожный, пробный, что случился час назад. Другой. Голодный, отчаянный, в котором смешались все бессонные ночи, все невысказанные слова, вся боль и всё облегчение от того, что они живы.
Её пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе. Его руки скользнули по её спине, прижимая к себе так, будто боялся, что она исчезнет.
— Алексей… — выдохнула она куда-то в его губы.
— Что?
— Не останавливайся.
Он и не собирался.
Футболка, в которой она была, полетела на пол. Он на секунду замер, разглядывая её — без защиты, без брони, без масок. Она не отводила взгляда, хотя в глазах мелькнула тень неуверенности.
— Что ты видишь? — спросила она почти шёпотом.
— Всё, — ответил он. — И хочу видеть ещё.
Она потянулась к нему сама, расстёгивая пуговицы его рубашки нетерпеливыми, дрожащими пальцами. Когда он остался обнажённым по пояс, она провела ладонями по его груди, по шраму под ключицей — память о том самом деле, о бывшем друге и напарнике.
— Откуда это?