Выбрать главу

Кадр третий: скорая, мигающая синим во тьме.
Жгучий запах антисептика, крови и пота. Его руки в крови. Не своей. Он давил на рану, чувствуя под пальцами липкое тепло и слабую, аритмичную пульсацию. Санитар бормотал что-то про давление, про «держитесь, браток».
Сергей открыл глаза. Они были мутными, невидящими. Губы шевельнулись.
«Лёха…» — выдох.
«Молчи, Серый, молчи, всё будет…»
«Сли… щит…» — каждый звук давался ему ценой невероятных усилий. «Слишком… красиво…»
И больше ничего. Только хрип на вдохе. Глаза закатились.

Алексей резко дернул руль, съехав на обочину. Машину бросило, колесо угодило в лужу, обдав грязью стекло. Он заглушил двигатель. В тишине было слышно только его собственное дыхание — прерывистое, как у загнанного зверя.
Он опустил голову на руль. Холодный пластик прижался ко лбу.
«Слишком красиво…»

Он ненавидел эту фразу. Она въелась в мозг, как заноза. Сергей не успел договорить, но Алексей дописал за него.
«Слишком красиво, чтобы быть правдой, Лёш. А ты купился. Из-за твоей красивой версии я здесь. Умираю».

Он посмотрел на часы на запястье. Армейские «Полёт». Тяжёлые, с потёртым ремешком. Часы Сергея. В тот день он забыл их на тумбочке в раздевалке. Алексей забрал их после похорон. Не как память. Как ошейник. Как гирю.

Его телефон вибрировал в бардачке. Сообщение от Марины, криминалиста:
«Лёш, по новой галерейщице кое-что всплыло. Платёж от «Артемида Холдинг» — не единственный. За последний год ещё три транша из разных офшоров. Все после громких краж. Суммы разные. Выглядит как оплата услуг. Идеально вписывается в схему. Скину файл.»

Он открыл прикреплённое фото.
Вероника Лазарева на каком-то вернисаже. В чёрном платье, которое облегало её как вторая кожа. Она улыбалась, держа бокал шампанского, а её глаза, такие живые и умные на допросе, здесь светились холодным, отстранённым блеском. Змея в шелках.

«Слишком красиво,» — прошептал он в тишину салона, глядя на её изображение.

Но на этот раз фраза обернулась другой стороной. Она была слишком красива. Её легенда — безупречна. Её алиби — железны. Её следы — аккуратны и изящны. Это была не топорная работа мелкого жулика. Это был почерк артиста. Гения.

А гении, как он теперь знал, были самыми опасными. Они заставляли тебя любоваться узором ловушки, пока она не захлопнулась.

Он завёл машину, резко развернулся, оставляя позади тёмный силуэт рокового склада. Теперь у него была новая цель. И новый страх — не повторить старую ошибку. Победить его можно было только одним способом: быть холоднее, жёстче, беспощаднее. Не дать ни одному намёку на сомнение, ни одной искре симпатии пробить броню.

Он поехал не в сторону дома, а к зданию главка. Была глубокая ночь, но у него была работа. Нужно было выстроить новую версию. Идеальную. Безупречную. В которой не будет места «слишком красиво». Только факты. Только железная логика. Только её вина.

Часы на его запястье отяжелели, будто налитые свинцом.

2 глава

Он приехал в главк глубокой ночью. Коридоры были пусты, только дежурный сонно кивнул ему из-за мониторов. В своем кабинете Алексей не зажег верхний свет, включил лишь настольную лампу. Ее резкий луч вырвал из темноты столешницу, заваленную папками, и маркерную доску.

На доске уже висел новый портрет. Вероника Лазарева. Рядом — фотография ее галереи, распечатки банковских переводов, список украденных картин. Он взял красный маркер и провел жирную линию от ее фотографии к акварели Дейнеки. Потом — к платежу от «Артемиды». Шум маркера был громким в тишине.

— Слишком красиво, - повторил он вслух, на этот раз уже не шепотом. - Но на этот раз я не куплюсь на красоту. Я разорву ее на части по этим линиям.

Он сел за компьютер, начал строить запрос. Нужно было копать глубже. Ее образование, связи, поездки за границу. Кто ее клиенты? Кто настоящие бенефициары этих офшоров?

Телефон снова завибрировал. Незнакомый номер.

— Волков, - отрывисто бросил он в трубку.
— Следователь, а вы всегда работаете по ночам? Или я вас так впечатлила? - Голос в трубке был низким, чуть насмешливым. Вероника. Ее узнал сразу. По тому самому, едва уловимому сочетанию вызова и холодной вежливости.

У него перехватило дыхание от наглости. Но он тут же взял себя в руки.

— Вы нарушаете протокол, Лазарева. И звоните не по делу.
— О, это как раз по делу. Вы ведь сейчас сидите и строите схемы, где я — злой гений. Хочу сэкономить вам время. Транш от «Артемиды» — это комиссия за продажу картины молодого украинского художника, Виктора Марченко. «Сумерки в Карпатах». Продажа была абсолютно легальна, все документы есть в галерее. Художник получил семьдесят процентов, моя комиссия — тридцать. Я могу прислать вам сканы договоров прямо сейчас. Или вы предпочитаете продолжать строить конспирологические теории?