Алексей уткнулся в папки. Он искал не криминал — его пока не было. Он искал аномалию. Нестыковку в идеальной биографии.
Диплом Сорбонны с отличием. Стажировка в Лувре. Публикации в узкоспециальных журналах по реставрации фламандской живописи. Все на месте, все подтверждено. Он сверял даты, названия учреждений. Всё чисто.
И тут его взгляд зацепился за маленькую, ничем не примечательную справку. Приложение к делу пятилетней давности. О попытке кражи эскиза Петрова-Водкина из частного музея. Дело было раскрыто, преступники задержаны на месте. И в графе «Привлеченные специалисты» стояла фамилия: Лазарева В.С. — консультация по атрибуции произведения. Стандартная практика.
Но дата консультации была на неделю раньше, чем дата задержания. И проводилась она не в музее, а в отделе полиции. Зачем вызывать искусствоведа не для опознания уже изъятой вещи, а до того? Как будто она подсказывала, что именно искать.
Рядом лежало еще одно дело. Три года назад. Возвращение похищенной иконы «Спас Нерукотворный» из церкви в Подмосковье. Икона была найдена при попытке продажи в Риге. И вновь в документах мелькнула ее фамилия — на этот раз в списке лиц, оказавших содействие, с благодарностью от международного отдела. Формулировка расплывчатая: «предоставила экспертные данные о возможных каналах сбыта».
Слишком часто для простого искусствоведа. Слишком… вовремя.
Алексей откинулся на спинку стула. Так вот она какая — трещина. Не в биографии. В деятельности. Она не просто продавала картины. Она помогала их возвращать. Но делала это тихо, почти невидимо, прячась за формулировками «консультант» и «эксперт».
Почему скрывала? Если это благородное дело.
Ответ пришел сам собой: потому что ее методы. Чтобы найти каналы сбыта, нужно погрузиться в эту среду. Знать не только искусствоведов, но и воров, перекупщиков, подпольных реставраторов. Чтобы «предоставить данные», нужно иметь там информаторов. А может, и самой вести двойную игру.
Его первоначальная версия — «криминальный гений» — дала трещину. Но на ее месте не возникла версия «невинный ангел». Возник образ чего-то более сложного и опасного. Тени, которая движется по свою сторону закона. Или вообще вне его.
Он вспомнил ее слова: «…встреча с очень важным и нервным клиентом из Цюриха. По поводу возвращения одной… утраченной семейной реликвии».
Не продажи. Возвращения.
Часы показывали без двадцати семь. Рассвет уже размывал черноту неба за окном в грязно-серый цвет. Алексей собрал копии документов, которые успел сделать. Выходя из архива, он почувствовал не ясность, а смутную, тягучую тревогу. Он вышел на охоту за монстром, а наткнулся на призрака.
---
Ровно в одиннадцать он сидел в том же допросном кабинете. На столе лежала папка. Его папка. В одиннадцать пять дверь открылась.
Вероника вошла не одна. С ней был немолодой, подтянутый мужчина в идеальном костюме, с дипломатом из тонкой кожи. Адвокат. Она была в строгом костюме-двойке песочного цвета, волосы собраны в тугой узел. Деловая, невозмутимая. Она поставила на стол плотную папку с логотипом своей галереи.
— Вы точны, следователь Волков. Я ценю это. - Она села, не дожидаясь приглашения. Адвокат молча разместился рядом.
Алексей открыл свою папку.
— Давайте начнем с возвращения иконы «Спас Нерукотворный» три года назад. Ваша роль была несколько больше, чем «предоставление экспертных данных». Как вышли на канал сбыта в Риге?
Она даже не удивилась. Взгляд ее лишь стал чуть острее.
— Я консультировала частного детектива, нанятого страховой компанией. У меня есть обширная база данных по провенансу произведений. Я предположила, что икону такого уровня попытаются вести через Прибалтику. Моя догадка подтвердилась. - Голос ровный, без эмоций.
— Частный детектив? Его имя?
— Конфиденциальная информация по условию контракта. Мой адвокат может предоставить выдержки из него, без указания имен.
Адвокат молча открыл дипломат.
— А дело о Петрове-Водкине? - не отступал Алексей. - Вы консультировали полицию до задержания. Как вы узнали, что кража планируется?
Вероника на секунду замерла. Это был первый, едва уловимый сбой в ее броне.
— У меня есть… осведомители в арт-среде. Иногда до меня доходят слухи. Я сочла своим долгом предупредить.
— Почему не официально? Почему не заявление?
— Потому что слух — это не доказательство. Это мог быть просто разговор. Я предпочла действовать как консультант, чтобы не выглядеть паникершей и не портить отношения с клиентами, - она откинулась на спинку стула. - Вы раскопали мое маленькое хобби, следователь. Я иногда помогаю возвращать утраченное. Это плохо?
— Это подозрительно, - жестко парировал он. - Особенно учитывая, что все крупные кражи последнего года так или иначе связаны с вами. То вы консультировали жертву, то ваши «осведомители» в курсе, а теперь вот — платежи с офшоров после краж. Удобное хобби.