Оказалось, что он тут уже неделю проживает, успел много чего как по книжкам прочитать, так и обычную инфу со слов остальных обитателей собрал.
«Такие комнаты, для семейных, на третьем этаже есть. Вон то, правое крыло под них выделено. Правда, не все рискуют там жить. Говорят, старшаки не особо кого из младших курсов на своём этаже жалуют».
Информация была ценная, со всех сторон.
Сейчас же был вечер, уже начинало темнеть. До комендантского часа, который здесь наступал в десять (говорю же, детский сад!) оставалось совсем немного времени.
Решил не тянуть особо. Усадил Нику к себе максимально близко и начал выкладывать на неё шокирующую правду, т.е. все то, что мне самому дед недавно рассказал.
- В общем, Вероника, приготовься послушать самую настоящую страшилку. Только она не выдумка – все правда.
- Мне страшно, - тут же выдала девчонка и ко мне еще ближе пододвинулась.
Обнял её и продолжил:
- Знаешь, я сам обо всей этой хрени мистической всего неделя будет, как узнал. Мне мой дед рассказал.
- Твой дед увлекается эзотерикой? Папа говорит, что все это грех.
- Нет. Мой дед в прошлом работал в правоохранительных органах. А ещё он до мозга костей ярый атеист. Был. Пока не пришлось ему раскрывать серию загадочных происшествий в одном пионерском лагере. «Буревестник». Слышала о таком, нет?
Ника мотнула отрицательно головой. Я продолжил:
- Так и думал. Да оно и не удивительно. Я и сам про этот «Буревестник» до последних дней не слышал ничего. Все началось с того, что мои родители, как только я окончил в этом году школу, настойчиво стали уламывать меня ехать учиться сюда, в академию со странным названием «Союзники». Академия же международная, крутая. Сама сегодня, думаю, уже убедилась, что здесь собрали народ со всего белого света. Интересно только, что они на нашем языке все говорят хорошо. А Ванька из нашей комнаты, так вообще вон на филолога учиться здесь собрался.
Будет, говорит, вторым Пушкиным.
- Ты успел сдружиться с парнями? Так быстро? – подала голос Ника.
Заметил, что она немножко расслабилась. Но не торопилась выпутываться из объятий. А мне это было только на руку. Уткнулся носом в блондинистую макушку и потихоньку к самому главному стал подбираться:
- События, когда дед в том пионерском лагере работал, ещё в 80-е были. Там тогда примерно такая же атмосфера была, как здесь сейчас: галстуки-пионеры и прочее все. Но стали происходить в «Буревестнике» совсем нехорошие дела. Там стали пропадать дети. Сначала ребенок пропадёт. Нет его вечер, ночь. На утро, позже день – появляется. Спрашивают, где был, каждый раз одно и то же бормочут. Мол, обиделся на кого-то, убежал-ушёл подальше в лес-игровую-спортивную площадку, деревню. Там просидел, пока не заснул. Вот утром-днем проснулся и решил вернутся.
Ему все выговаривают, мол, переживали же из-за тебя, нельзя так делать.
А потеряшка глазки в пол, скромничает неизменно. А потом как меняют ребенка: обычно раздолбайский был, не хотел ни галстук носить, ни речёвки строевые петь, на зарядку идти, а после ночных своих приключений становится прямо образцовым пионером. Ещё и других за собой ведет.
- Так что же в этом странного? – возразила Вероника, - ребенок ночь прогулял, потом все осознал, раскаялся.
- Ты ещё скажи – покаялся. Нет, тут другая фигня. В то время же уже все это советское, пионерское – все всем порядком надоело. Это как сидеть в мае месяце на уроках. За окном тепло, почти лето, зелень и птички поют. Впереди только экзамены и свободная взрослая жизнь. А ты вынужден пыхтеть в душных кабинетах и слушать таких родных, но уже успевших за одиннадцать лет надоесть учителей и друг друга.
- И что же там такого было с этими ребятами?
- Оказалось, что в лагере завелись вампиры. Самые настоящие.
- Фу, Никита! Ну и шутки у тебя! – скривилась блондиночка.
- Это не шутки. К сожалению. Поверь, я сам, когда дедушка мне все это рассказывал, не мог сразу поверить. Но пришлось. Я не знаю, как тебе доказать, что я не вру.
Я замолчал. Ника не верила, я это чувствовал. Но поделать ничего не мог. Так мы с ней просидели минут десять. В комнатах общаги постепенно стал везде включаться свет.
- Скоро отбой, - как между прочим произнёс.
А Вероника вдруг вздрогнула и мне прямо в глаза заглянула.
- Никит, а ты ничего странного не почувствовал сегодня?
- Когда?