- Ну, когда мы на вахте, на регистрации были?
- Я много чего заметил. Что конкретно тебя так напрягает?
- Я не могу сказать точно. Но мне ни с того ни с сего в тот момент стало очень страшно. Просто ужасная паника навалилась. И если бы не ты, я бы и в обморок могла там хлопнутся.
- Да видел я по тебе это. Мне тоже не по себе было под взглядом той странной пионерки-переростка.
- Свистуха.
- Это кличка её. Тоже слышал, как Юстин о ней говорил. Вот скажи, Ник: сколько, на вскидку, ты той бабе лет дашь?
- Ну… лет сорок, не больше. У неё даже морщинок особо на лице нет. Она, наверное, пластику лица делает.
- Ага. А ещё ведет ЗОЖ и все такое.
- А причём здесь она?
- При том. Этой Свистуновой сейчас должно быть примерно лет семьдесят. И выглядеть она должна соответственно. Плюс-минус. И опережая твои вопросы, что да почему, сразу объясню: именно она работала старшей вожатой в том «Буревестнике». Ей уже тогда было хорошо за тридцать. Я её сам на фотографии у деда видел. Ну не могла она так хорошо сохраниться, точно тебе говорю. А те, кто делают пластику и прочую фигню, не будут комендантшами в академии перед студентами скакать. У таких бабла хватает. Либо я совсем запутался и чего-то не понимаю.
- Так ты думаешь, что эта женщина – она вампир?!
- И да и нет.
- Как это? Я, если честно с тобой тут уже совсем запуталась!
- Да тут действительно есть от чего черепушке задымиться. У вампиров, на самом деле, все не так, как это нам в книжках и кино показывают. Во всяком случае, вампиры времен детства наших с тобой родителей были именно такими.
- Какими?!
- У них есть главный вампир – стратилат. И нет – это не главнокомандующий какими-то там войсками в Древнем Риме. Это самый главный у остальной шайки-лейки.
- Нечисти, Господи! – Ника от ужаса перекрестилась.
- Если стратилат кого-то укусит, попьёт крови, то такой укушенный становится пиявцем.
- Даже звучит гадко и мерзко.
- Согласен. Такие пиявцы время от времени становятся добровольными донорами для стратилата. Он ими питается. А ещё он внушает им, заставляет делать разные вещи, поступки. Сами же пиявцы тоже сосут кровь у людей. Таких, у кого эти пиявочки потягивают кровушку, называют тушками. Самое гадкое, что человек может быть тушкой, но сам при этом ни о чём не догадываться. Кстати, во всей этой их системе именно тушки самые везучие: после того, как пиявец перестает им питаться, тушка-человек может спокойно жить себе дальше. Но тоже до поры до времени. Дед не знает точно, они не смогли проследить до конца весь процесс, но есть предположения, что пиявец, высасывая кровь у человека, может подавать ему мысленно разные команды. И жертва будет их выполнять. Причём выполнение могут потребовать спустя много времени, даже десятков лет.
- В это все очень трудно поверить. У меня даже голова разболелась.
- Я заканчиваю на сегодня. Хочешь, скажу, почему я оказался здесь, в этой странной до жути академии?
- Хочу.
- Из-за матери. Моя мама в свое время была тушкой кого-то из пиявцев. И недавно ей поступила команда, отправить меня учиться сюда.
- Иначе? – Вероника затаила дыхание.
- Иначе она умрет.
- Ужас. А хочешь, я скажу свою причину? Из-за чего я здесь?
Я кивнул.
- Тоже ради мамы. Только моя мама не была ничьей тушкой. Она сама была пиявицей.
Вдруг раздался жуткий шум. Словно безумно громкий гудок паровоза. Так же резко он стих.
- Это, похоже, команда отбоя. Пора по комнатам.
- Ой, а нас не будут ругать? – к Нике только сейчас вернулась реальность происходящего.
- Не будут. Если послушаешь меня. Пошли.
Дальше – дело техники. Уверенно подвёл свою блондиночку к окнам её же комнаты.
- Сейчас я подсажу тебя, а ты залезешь в окно. И всё. Договорились?
- Да. А как ты заберешься в свою? Здесь же высоко?
- Сказать? – прошептал тихо-тихо, надеясь, что она наклонится ближе.
Так и произошло. А стоило только нашим глазам оказаться на одном уровне, как накрыл её губы своими.
А Вероника не оттолкнула, не противилась. Она ответила. Пусть робко, словно впервые пробуя для себя это занятие, но откликнулась.
Да пусть катятся все вампиры куда подальше! Сейчас я был в состоянии думать только о близости со своей блондиночкой.
И не знаю, чем и когда этот поцелуй мог бы завершится, не выгляни в окно одна из соседок Ники по комнате.
- Ой. А тут наша Ника. Со своим парнем!
Пришлось поцелуй разрывать. А Нике залезать в окно при помощи заводной Златы.
Удостоверился, что Ника на месте и с ней все в относительном порядке, осторожно направился к своему окну. Но проходя мимо той самой беседки, где мы недавно сидели, услышал:
- Ну и куда это ты направился?
Свистунова.