«Ну вот и все!» - пронеслось в моей голове.
- Вам самим не стремно, что вы втроем на одного? – бросил гадам.
- Ну ты же не баба! Так что заткнись. Побудешь немного тушкой, ничего с тобой не случится. Если только твоя кровь нам не особо понравится. Но я в этом сомневаюсь. Так что заткнись и терпи.
И в тот момент, когда клыки пиявца начали прокусывать мою кожу, раздался резкий вскрик одного из державших меня. Потом второго. Видеть, что происходит я толком не мог – весь обзор закрывал кусавший меня. А потом этот пиявец и вовсе на меня завалился.
Одновременно с этим я почувствовал, что мои руки отпустили. Быстро подскочил на ноги, отбросив от себя вампира.
- Ну, наконец! – донеслось насмешливое рядом. – А то я уже, грешным делом подумал что ты того, ну, с ними за одно, блин.
- Гурам, пошел к чёрту! – на эмоциях выплеснул парню обиду. Потому что именно Гурам сейчас был здесь. И судя по всему – это он вырубил всех троих пиявцев. Чем спас меня.
- Но-но! Только вот ругаться не нужно! – парень смешно замахал руками.
А на меня вдруг разом вся реальность происходящего обрушилась. И я ничего больше не говоря, просто подошел и обнял Гурама.
- Спасибо, брат! Спасибо тебе огромное! Если бы не ты!
- Да ладно, будет тебе. Это, между прочим, моя работа.
- От пиявцев людей здесь спасать? – я удивленно заглянул ему в лицо.
- И это тоже. Меня родители же не просто так в эту академию отправили.
Но дослушать его нормально я не успел: перед глазами вдруг все поплыло, замутило. Последнее, что запомнил перед тем, как отключится – Нино, бегущую с ведром воды.
Очнулся в лазарете на кровати. Только никаких медицинских приборов здесь не было. Просто была кровать, на ней я, а рядом стояла тумбочка со стаканом воды. И записочкой: «Выпей меня».
А пить в самом деле очень хотелось. Словно после жуткого похмелья.
Выпил. Оказалось, что это была не вода, а какая-то жутко-вонючая гадость. Которая тут же попросилась обратно. Вместе со всем содержимым желудка. Еле успел до раковины в углу комнаты добежать.
Но после этого мне здорово полегчало. Даже в голове значительно прояснилось.
Сел обратно на кровать и решил по сторонам оглядеться. Черт! Чего это я здесь сижу? Там же Вероника! И этот Юстин урод!
Подрываюсь резко на ноги и несусь в направлении единственной двери. От резкости голова кружится, ноги дрожат. Хочу надеяться, что я не стал все же тушкой. Хотя дед же говорил, что кто тушкой становился, те вообще об этом не знали и ничего не помнили. А я вот все помню. Пока не отключился.
Открываю дверь и слышу голоса. Один принадлежит Свистуновой ( и она здесь!), второй какому-то незнакомому мужчине, а третий – Веронике!
Притормаживаю от неожиданности. Решаю немного прислушаться к их разговору. Но на долго моего терпения не хватает. Стоило мне услышать, как Юстин приставал к Веронике – у меня всю острожность за задний план смещает.
Шагаю в комнату и выдаю свое присутствие.
Вероника при виде меня тут же бросается на встречу, но едва не падает и оказывается в руках того незнакомого мужика.
Так, стоп: да на кого же он так сильно похож? Где я до этого его мог видеть? Точно! Это же тот самый Плоткин!
А дальше – вообще сюр какой-то происходить стал. Оказалось, что этот Плоткин – родной дед Ники.
Но удивило больше не это. Я заметил, как шокированно смотрела на деда сама Ника.
Но вездесущая Свистунова на время всех заткнула и усадила пить чай.
Чай был вкусный, а мы с Никой голодные. Это остальные студенты, наверное, неплохо должны были оторваться – вечером у костра предполагался нереально огромный фуршетный стол. Мы же с моей блондиночкой едва сами ужином для кровососов не стали. Поэтому не только чай пили, но и в полные рты наворачивали все, что нам давали.
Когда же голод был утолен и Наталья Борисовна убрала все со стола, Никин дед заговорил:
- Давайте познакомимся как положено для начала. Я – Плоткин Александр Иванович, родной дедушка Вероники.
Мы синхронно кивнули ему в ответ. Плоткин продолжил:
- А это – он показал на Свистунову, - моя жена, законная, единственная и любимая.
На последних словах мужчина по доброму улыбнулся. Понятно было без слов, что он на самом деле её любит.
- Тогда получается, - заговорила Вероника, переводя взволнованный взгляд с деда на Наталью Борисовну, - получается, что она – моя бабушка?