- Это что, блин, совпадение? Дед?!
- Если бы, Ник, - горестно вздохнул дед.
- Но как такое может быть?! Тот твой комсомолец, получается живой остался или что? Не мог же он воскреснуть? Сверхъестественного же не бывает!
- Уверен в этом? – дед глянул при этом на меня так, что не по себе стало.
- А ты знаешь, сколько мне было лет, когда я поседел?
Я окинул седого деда взглядом:
- Знаю. Бабушка как-то нам с девчонками рассказывала, что ты стал седым всего в двадцать пять.
- Все правильно. А причину сказать? – дед при этом поднялся на ноги, достал из своего стола-секретера пачку сигарет, зажигалку и прямо в комнате закурил. Благо, что дверь на балкон была открыта.
Курил дед ещё реже, чем брал в руки ноутбук. Если что.
- Я тогда только приехал в «Буревестник». Там пропала девочка-пионерка. Ей всего десять лет было. Так вот, спустя сутки тело нашли. Мертвое тело. И ни одного серьезного ранения. Если не считать небольшого прокуса на шее в области яремной вены.
- В советском лагере завелись вампиры?! – я нервно хохотнул.
Очень уж не вписывался рассказ деда с ним самим и его советским прошлым в нашу современную реальность. Вот как представить мою бывшую одноклассницу Леру-балерину не в пуантах, а в кирзачах.
- Завелись, - дед прихлопнул меня ответом.
А потом выбросил окурок в урну на балконе, закрыл плотно дверь и продолжил, чуть сбавив громкость:
- Вижу по глазам, что ты мне не веришь, а зря. Я тоже в эту чертовщину верить не хотел, но пришлось. Когда ночью, во время ночного обхода лагеря наткнулся на эту пионерочку, свободно разгуливающую по дорожке парка в обнимку с мальчиком из другого отряда.
Они меня не видели и это меня спасло. Только о спасении своем я догадался лишь на следующий день. А пока была ночь, я просто быстро вернулся в сторожку, где нас с ребятами разместили на время следствия, и сделал звонок в отдел. Я просто хотел удостоверится, что труп девочки есть и находится в морге.
Каково же было удивление, когда мне ответили, что тела такой-то пионерки к ним вообще никогда не поступало. А мне посоветовали пойти проспаться и не морочить людям голову. В обратном случае пригрозили и посоветовали не совать нос не в свое дело.
У меня в голове была такая каша, что не разобрать. Всю ночь я проворочался с боку на бок, пытаясь хоть как-то объяснить себе все происходящее. Но не получалось. А когда утром в дверь сторожки постучала её вожатая и сказала, что потерявшаяся девочка нашлась (оказалось, что её просто забирали домой родители!), я совсем запутался.
Дед замолчал.
- И после этого ты поседел? – тихо его спросил.
- Нет, поседел я следующей ночью. Когда проснулся от того, что моей шеи касается что-то мерзкое и липкое.
- Дед, только не говори мне, что ты тоже вампир. Мой мозг этого просто не вынесет. И вообще, у вампиров детей не бывает. А у тебя есть моя мама.
- Нет, я не стал пиявцем. Та пионерочка не успела.
Дед снова замолчал. Молчание длилось долго. Мой мозг пытался переварить услышанное. А дед, видимо, что-то вспоминал.
- Я не могу сказать точно, Ник, но появление Плоткина, а это он, и не спрашивай, откуда я это знаю, рядом с твоим отцом, неспроста. Ещё скажу, что та академия, куда Артём с Варей собираются тебя отправить, находится напрямую под контролем и влиянием Сашки. Это я уже по своим старым каналам сумел выяснить. Не едь туда, мой мальчик.
Мы долго ещё разговаривали обо всем с дедушкой той ночью. И я переменил свое решение. Уж лучше в армию.
Знать бы ещё, что день грядущий нам готовит.
Глава 2 Не хочу жениться, а хочу учиться!
Вероника
- Вероника, подожди!
Иду вперед, делая вид, что моё имя только что не звучало. Парень не унимается, повторяет вновь и вновь. При этом уровень звука не нормирует и его сейчас, уверена, слышно всем в храме.
- Доченька, тебя Давид зовет. Разве ты не слышишь?
А вот матушку Софию проигнорировать не могу. Останавливаюсь и, тяжело вздохнув, оборачиваюсь.
Так и есть – вот он, самый лучший, самый достойный, самый… в общем самый классный семинарист, без пяти минут выпускник одной из лучших семинарий нашей необъятной Родины через весь храм прожигает меня взглядом.
- Подойти к парню. Он же всю службу с тебя глаз не сводил, - шепчет на ухо матушка София. А по совместительству моя мама.
А я не хочу к нему подходить. Я вообще его видеть не хочу. Только вот маму же нельзя расстраивать. Она у нас на девятом месяце беременности.
Поэтому приходится натянуть на лицо улыбку и, кивнув, топать в направлении жаждущего моего внимания.