Шел отряд по берегу, шел издалека,
Шел под красным знаменем командир полка.
Голова обвязана, кровь на рукаве,
След кровавый стелется по сырой траве.
Эх! По сырой траве.
- Хлопцы, чьи вы будете, кто вас в бой ведет?
Кто под красным знаменем раненый идет?
- Мы - сыны батрацкие, мы за новый мир…
- Хватит! Замолчи! Ты не можешь, ты не должна этих слов знать! – зашипело чудовище.
Я удивленно замолчала. Оказалось, что это я пела. И чудовищу, видимо, не понравилось. Да, точно. Вон – он даже на шаг назад отступил. А потом, потом его всего начало трясти, прямо на глазах он стал уменьшаться в размерах, изменялась и внешность. Не прошло и пары минут, как чудовище превратилось в красавчика-блондина. Единственным напоминанием о том, что с ним было совсем недавно, была порванная одежда. И пустой, грустный и невозможно усталый взгляд.
- Спасибо, Вероника, - тихо произнес дедушка. – Ты только что спасла меня.
- Но я спасала не тебя, а Никиту.
- И меня тоже. Если бы я добрался до парнишки, живым бы отсюда он не ушел. Только не он.
- Вы хотите сказать, что я такой слабак?! – вдруг возмутился Ник.
- Ох, молодежь! – вздохнул дед. – Да не в этом дело. Просто твоя кровь – она манит меня. Ты – как искупление.
- Но почему? – не понимал парень.
И я вместе с ним.
- Всему виной твой дед, твой тезка. Но хватит сейчас об этом.
- Но раз вы начали, то должны нам все рассказать! – возмутился Ник.
Я обеспокоенно глянула на деда. И не зря – в его глазах тут же загорелось нехорошее красное пламя, а из-за губы тут же полезли удлиняющиеся на глазах клыки.
- Если ты только не самоубийца, Ник, молчи!- прошептала парню.
Знаю, что он услышал. И прислушался. Потому как спорить с дедом перестал. А тот перестал превращаться в этого своего стратилата.
Где-то за спиной застонала Наталья Борисовна. Блин, а мы тоже «молодцы»: так увлеклись своими разборками, что совсем забыли про пострадавшую женщину.
Ведь дед, т.е. стратилат, так свирепо её отшвырнул в сторону, что она до сих пор была без сознания.
Как по команде мы все трое повернулись на стон. А там вообще жуть полнейшая: жена деда начала приходить в себя. Анастасия Ивановна была с ней рядом. Даже приподняла голову женщины и уложила к себе на колени. Ужасное, на самом деле было зрелище – ведь руки ректора были в крови.
- Наташа, ну как же так! – засуетился дед и бросился к ней. – Сколько я уже тебе говорил, чтобы ты мне под руку не лезла!
- Александр Иванович, но она же пыталась спасти этого мальчика! – тихо, еле слышно бросила ректор. – Как и моего сына тогда.
- А что толку? – недовольно бросил дед. – Твоего Юстина пороть нужно. Причем по три раза на день. И вас с Лагуновым за компанию. Сделали из парня не пойми кого.
- Дедушка? – я решилась на вопрос, который крутился на языке.
- Чего тебе, моя хорошая? – дед ласково взглянул на меня и по доброму улыбнулся.
Смотрелось это, правда не очень: он к этому времени уже успел подхватить на руки жену и бережно укладывал её на тот самый диван, на котором до это я спала. При этом белоснежный ворот рубашки деда, разорванной в нескольких местах (видимо по швам расходилась) был весь обляпан кровью женщины.
Но я решила все же узнать:
- Скажи, только правду: это ты превратил Юстина в вампира?
Давать ответ дед не торопился. И явно не хотел. Но и проигнорировать меня тоже не мог.
Ответ все же прозвучал:
- Нет, не я. У меня и в мыслях никогда не было делать новых пиявцев. Особенно таких сильных и бесбашенных, как сын Валерки.
- Тогда откуда? Как?
- А это нужно бы у его непутевых родителей спросить. С какого такого педагогического хрена они отпустили своего сыночка в самый эпицентр вампирской вакханалии?!
- Это куда?
- На концерт один заграничный. Вот после него Юстин и стал кровососом. А сейчас все, молодежь. Прошу всех троих оставить нас с Наташей.
Дед сказал это и потерял к нам всякий интерес. Сейчас он склонился над женой и они о чём-то тихо переговаривались.
Сергушина показала нам жестами, чтобы следовали за ней.
Когда мы уже оказались в прихожей, я не выдержала и спросила:
- А дед же не будет кровь жены пить?
- Не будет. Наверное. Они вроде как давненько уже этого не делают.
- Блин, звучит мерзко и стремно. В любом варианте, - бросил брезгливо Ник.
К этому времени мы оказались в той самой комнате, где я отключилась. Мой взгляд натолкнулся на иконы и кресты.