Но поймав возмущенный взгляд сына, замолчала.
Лагунов продолжил:
- Иеронов был готов испить Анастасийку, и у меня не было другого выбора, кроме как попробовать его крови. А в таком стратилат отказать не может – никому и никогда.
Так стратилатом стал я. Простой мелкий двенадцатилетний пацан с кучей проблем и тараканами в голове.
Лагунов замолчал, и сначала повисла оглушающая тишина. Мы все переваривали услышанное. По Юстину хорошо видел, что он тоже не знал правды.
- Но ты же никогда не рассказывал о том, что тоже вампир, отец! – возмутился Юстин.
Мы же с Вероникой только удивленно поглядывали на всех. Вообще непонятно стало, кто здесь главный злодей?
- Хватит возмущаться и на родителей голос повышать, сопляк! – вдруг рыкнул Плоткин.
- Вообще ничего понять теперь не могу: кто же из вас двоих – вы или мой отец стратилат?
- Саша, расскажи ты уже до конца все и хватит на сегодня. Поздно же уже, а им спать всем пора. Завтра же на гимнастику проспят дети! – а это уже Наталья Борисовна вмешалась.
Плоткин окинул жену влюбленным и заботливым взглядом и продолжил свой рассказ:
- А дальше события шли по-нарастающей. На следующий день закончился тот безумный сезон. Иеронов пропал без вести. Это мы со слов Валеры знаем, что Серп Иваныч сгорел дотла в том самом прощальном пионерском костре. Валера ведь сам это чудовище туда отправил – и поделом ему. Это додуматься же – использовать советскую атрибутику: пионерские галстуки, значки, флаги и речевки… все самое доброе и святое для каждого советского гражданина для своей эгоистичной выгоды. Устроил из наших символов себе обереги-защиту.
Но сгорел, сволочь. Да только заразу свою вампирскую мальчишке несмышленому перелить в вены успел. А Корзухин тоже «хорош»: ведь знал же, кем ты стал, какое ярмо на свою шею взвалил, а оставил тебя одного разбираться со всем!
- Но его тоже понять можно! – попробовал заступиться за неизвестного нам Игоря Лагунов. – Он же от разбитого сердца страдал! Несветова же тогда окончательно с ним разорвала отношения – вас выбрала.
- Выбрала. Куда ей деваться-то было. Я же ей тогда условие поставил: либо сама добровольно за меня замуж идет и чтобы никаких шашней на стороне, либо проваливает на все четыре стороны. Но в таком случае её отца бы посадили за крупную финансовую махинацию.
И Насветова выбрала меня. Мы тем же летом поженились, сыграли свадьбу. А спустя полгода узнали, что у нас будет ребенок, твоя, Вероничка, мама.
- Но почему вы с бабушкой оставили маму родственникам?! – возмутилась моя блондиночка.
- Потому что это я забрал Софию у Вероники. К тому времени её отец скоропостижно скончался, и держать жену мне было нечем. Да – я сейчас признаю, что тогда я был последней мразью и сволочью. И да – мне до омерзения от этого стыдно. Но если бы вы только дети знали, что есть на мне грех куда тяжелее, чем шантаж любимой женщины.
- А что еще может быть страшнее, дед?!
- Убийство своих собственных родителей, Вероничка, - чуть слышно ответил Плотки и замолчал.
От услышанного мы все вздрогнули. Но никто ничего не спешил спрашивать – все молчали, как пудовой гирей пришибленные.
Да уж – новость на миллион. Я вдруг вспомнил рассказ своего деда про родителей Плоткина, тела которых в лесу растерзал дикий зверь. Неужели же это он сам? Их?!
- Дети, послушайте! – слово вновь взял Валерий Евгеньевич. – Я знаю, что вы имеете полное право сейчас осуждать, презирать, бояться и ненавидеть. Но послушайте! Быть стратилатом – это на самом деле очень тяжело, практически невыносимо. Эта зараза словно выжигает тебя изнутри. Она постоянно толкает тебя на преступление. И чем больше ты сопротивляешься, тем страшнее будет откат.
По себе знаю. Когда я вернулся из «Буревестника» домой, первые несколько дней со мной все было нормально. Но потом… потом я нашел в записной книжке номер телефона Анастасийки и решил позвонить девочке. Она приняла вызов, но встречаться со мной отказалась.
- Я тогда была очень напугана. Я же не думала, да я даже представить себе не могла, во что все это может вылиться! – вдруг всхлипнула Сергушина и отвернулась.
- Да что там такого у вас произошло?! – не выдержал и возмутился Юстин. – Что отец мог такого плохого начудить? Подумаешь, пару-тройку тушек себе завел. Ну, или в его случае – пиявцев.
- Бери выше, сынок. Я насмерть испил тринадцать человек!
- Ого! Да ты крут! – восхитился Юстин.
Мы с Вероникой ужаснулись, а Сергушина вообще разревелась навзрыд.
- Да что же тут крутого?! Это были люди! Люди, сын! Которые хотели просто жить, любить, заводить семьи, растить детей, стареть и умирать. Причем умирать естественной смертью, а не так… Но в ту ночь монстр во мне оказался сильнее. Он с самого начала разговаривал в моей голове, давал мне разные советы. Но все они сводились к одному – жажде крови и возможности стать могущественным и повелевать людьми.