Произнося последние слова, Анна Платоновна безошибочно посмотрела в мою сторону. Холодная догадка заставила отключить на секунду мозг и я спросила:
- А почему? Можно узнать?
- У меня аллергия на все эти запахи. Еще вопросы есть?
Вопросов пока ни у кого никаких не было.
Мы с Ником напряженно переглянулись. Я же поспешила закрутить колпачок с миррой и убрала подальше в сумку.
Началось занятие. Проходило оно в форме лекции. Правда время от времени Анна Платоновна делала остановки и задавала разные наводящие вопросы. Вроде ничего особенного: стандартная школьная программа. Общее знание мировых и других религий.
Всяко лучше, чем могло бы быть. Ведь раньше изучали атеизм и коммунизм. Мне про это родители рассказывали.
- Сегодня был общий обзор по темам. Со следующего занятия начнем изучать сразу христианство, - пояснила преподаватель.
- А почему с него?! – тут же возмутилась одна из сестренок из Поднебесной. Они обе здесь были.
- А что не так?
- Ну, положено же по порядку! Сначала буддизм. Еще конфуцианство есть.
- А давайте сразу с ислама начнем? – предложила Самира.
- Так-так! Стоп! – остановила разгорающийся гвалт Анна Платоновна.- У меня есть определенный план-сетка. И мы с вами должны этого плана придерживаться.
В это время прозвенел звонок. От неожиданности я дернулась и моя сумочка упала на пол. А из нее выкатилась бутылочка с ладаном. И как так получилось, но крышка отскочила и все содержимое вылилось на пол. По помещению тут же разнесся стойкий запах. Словно сейчас мы все оказались в церкви.
Но обратили внимание все не на это, а на нашу преподавательницу: она резко стала задыхаться и как стояла возле доски, так и завалилась в обморок. При этом умудрилась хорошо приложиться головой об угол.
Началась паника. Но кто-то догадался вызвать дежурного и врача. А потом Анну Платоновну уложили на носилки и унесли в лазарет.
Меня же вызвали к ректору на ковер. Никита пошел со мной.
Сергушина встретила нас с кислой миной. Еще бы! Не успели утром расстаться, а мы с Ником опять перед ее глазами нарисовались.
- Ну, рассказываете давайте, как едва на тот свет не отправили самого уважаемого и старого человека в академии.
А я и рассказала. Никита тоже не молчал. Мы даже поделились своими подозрениями про юниорок газеты.
Сначала Анастасия Ивановна молча нас выслушала. Потом просто какое-то время молчала.
- Вы нам не верите? – я не выдержала.
А потому что мне жутко обидно было. Почему она сейчас нам не верит? А еще утром, когда Ник ушел с Лагуновым и я осталась в комнате с ней один на один, Сергушина высказала мне все «хорошее».
По ее словам я получалась этакой девочкой-вертихвосткой, которая морочит голову сразу двум парням.
- Если тебе так нравится Никита, так и будь с ним! Зачем же ты тогда морочишь моему сыну голову?
Я попыталась было возразить, но куда там!
- И не нужно мне тут сейчас красиво говорить, что он сам пришел и все такое. Мой Юстин – добрый и нежный мальчик. И сыну просто не повезло влюбиться в такую равнодушную и жестокую тебя. Ты же просто разбиваешь ему сердце!
- Да какое там сердце?! Как можно разбить то, что вообще не бъется?
- Ты жестокая девчонка!
- Уж какая есть. А вы вообще в курсе, что присутствие этой жестокой меня заставило сердце вашего сына снова биться?
Сергушина, помню, дар речи тогда потеряла. И эмоции на ее лице сменялись как картинки в калейдоскопе.
Но потом бросила фразу, которая окончательно заставила меня принять о ней решение:
- Это все-равно ничего не значит! Ты не пара моему сыну! Не пара, слышишь? И перестань крутиться возле него. У моего сына будут прекрасное светлое будущее. А тебе уготована роль до старости топтаться в церкви. Думаешь, ваши церковники позволят тебе связать свою жизнь с таким, как Никита?
- А что с ним не так?
- Не из той он семьи, вот что! Твой отец, вон, уже совершил ошибку, женившись на твоей матери. Хотя его все отговаривали.
- А мама моя чем вам не угодила? – я тогда в током шоке была, что просто на автомате информацию улавливала.
- Ой, все! Сама все поймешь скоро. И да: позвони сегодня родителям. Можешь по нашему телефону. А можешь от своего деда. И Вероника?
- Что еще? Я поняла уже, с вашим Юстином мы не пара. И я этому безмерно рада.