Мы шли, разглядывали с любопытством все и всех, а они – нас. А еще все с нами здоровались и улыбались.
Я отвечал в ответ, но удивлялся.
- Городские всегда так удивлены. А у нас принято здоровья пожелать. Даже если ты видишь человека первый и последний раз в жизни, - пояснила Ника.
Село оказалось не таким уж и маленьким. Мы шли и шли, а заветного заборчика, выкрашенного желтой краской так и не видели. И приметной елки во дворе.
Проходя мимо одного из домиков, красивого и расписного, как с картинки, я заметил сидящего на лавочке старичка.
- Пошли, у него спросим, наверняка знает, где нашей Бабы Яги избушка, - предложил Нике.
Она согласилась и, мы с ней, свернув с дороги, подошли к тому дедку, поздоровались.
Старик отложил в сторону кнут, который до этого плел.
- Доброго вечера и вам, молодежь! С чем пожаловали? – ответил и с нескрываемым любопытством нас с Никой рассматривает.
А мы – его. А чего же не рассмотреть, как перед нами такой дед колоритный! Росточка, видно, не особо большого, но коренастый. Большие, натруженные и мозолистые руки, морщинистая шея, выглядывающая из-за ворота рубахи-косовортки. Простые брюки, каких масса в современной продаже, на ногах – галоши. Но самой выдающейся частью образа старика была его голова: выбеленные сединой густые длинные волосы, собранные в хвост и такая же белая аккуратная бородка. И лицо – морщинистое, смуглое от загара, а на нем большие глаза, голубой цвет которых не выгорел от времени и солнца, а поражал своей насыщенностью. А еще умом и внимательностью – это просто чувствовалось.
Я глянул мельком на Веронику, индикатор определения лжи и улыбнулся: она сейчас доверчиво смотрела на старика. Осторожно сжал её ладошку в своей руке и чуть за спину себе задвинул.
Ника не противилась.
Я же поймал в ответ довольную улыбку старика.
Потом кратко объяснил кто мы и откуда. А еще для чего здесь.
Дед выслушал нас внимательно и без особых эмоций. Только когда я упомянул Анну Платоновну и ее дом, он резко изменился в лице. А потом полез в ворот рубашки и достал оттуда небольшой деревянный медальон в форме непонятного славянского круга и стал быстрыми движениями растирать его пальцами.
- Так вы нам покажете её дом? – спросила Ника.
- А вы точно хотите туда попасть, ребята? Хотите мой совет? Бегите-ка вы отсюда да подальше! Я бы вам даже посоветовал в академию за вещами не возвращаться. Что ценное там осталось – все купить можно, документы восстановить.
- Что?! Да зачем?- не поняли мы.
- Затем, что восстановлению не подлежит только человеческая жизнь, - вздохнул старик. – Кто же вас в эту душегубку отправил? Да ладно, идемте, покажу, заодно расскажу кое-что.
Старик резво поднялся на ноги и махнув следовать за ним, зашагал по дороге. Мы за ним следом. Пройдя не один дом, остановились возле самого крайнего: он, словно на отшибе стоял. Окружали домишко непролазные заросли клена. Точно – вот и заборчик из штахетника, выкрашенный желтой краской.
- Вот дом Нюры, заходите. А я, пожалуй, с вами зайду. Посмотрю сам, что у этой ведьмы здесь творится.
- А почему Нюры? Её же Анна зовут? – спросила Ника.
- Так в народе Анну Нюрой кличут. Разве не слышали никогда?
- Нет, не слышали, - признались.
- Городские что ли оба?
- Никита у нас городской. А я из большого села, мой отец приход православный возглавляет.
- Ох, ты ж, девонька! – удивился старик.- Да как же тогда родители сюда отпустили?
- А я сбежала. Они меня замуж отдать хотели, а я учиться выбрала, - ответила Вероника и покраснела.
- Ну и дела! Ты хоть позвонила родителям?
Ника кивнула отрицательно головой.
- Я и забыл, что у вас там в академии связи сотовой и интернета нет. Телефоны хоть есть с собой?
На удивление выяснилось, что телефоны у нас с собой были - носили время посмотреть.
- Только в этой части села связи нет. Кормите бабкину живность и ко мне пойдем: там и родителям позвоните. Да за самоваром потолкуем.
В самом дворе на удивление было чисто и прибрано, зарослей никаких не было. Вероника довольно быстро сориентировалась: нашла и курятник, и корм, и воду.
- Странно только, что Анна Платоновна своих кур в вольере держит. Тепло же? Можно свободно было держать? – удивлялась Вероника.
- Нюра все с соседями ругается, что, мол, их собаки её кур давят.
- А у нее самой собаки нет? – запоздало поинтересовался.
- Да какая ей собака?! – возмутился старик, - они же от нее как черт от ладана убегают? А еще рычат на нее и скуля и поджав хвосты, прячутся кто куда?