- Я про вашего сына хотела узнать. Скажите: а вот этот его интерес ко мне, он же не настоящий, да? Это же в нем жажда крови говорит?
- Если честно – не знаю, - вздохнул отец парня, - Юстин выбивается из общей массы всех обращенных пиявцев последних лет.
- А вы прям статистику и наблюдение за ними ведете?!
- Приходится. Да и не за всеми, конечно. А только теми, кто был обращен когда-то либо мной, либо Серпом Ивановичем, - по интонации чувствовалось, что он не договаривает.
- А еще за теми, кого обратил кто-то третий, да? – решила задать вопрос в лоб.
И пока он от удивления и шока отходил, успела уловить на лице весь спектр эмоций. И попыток их скрыть. Да только меня не проведешь.
Но отец Юстина меня приятно удивил – он не стал лгать:
- Догадалась уже? И Никита тоже? – я кивнула. – На самом деле на территории академии действует еще один стратилат.
- И вы не знаете, кто это?
- Догадываемся.
- И этот стратилат – женщина, - я это не спросила, а утвердила.
Лагунов кивнул.
Все это время мы с ним разговаривали в небольшой кабинке – сторожке вахтера. Говорить можно было без опаски, что услышат лишние уши.
Поэтому я снова набралась духу и продолжила:
- Вы мне тоже сейчас можете не верить, но я сказу: мы с Ником больше чем уверены, что этим стратилатом является Анна Платоновна. Только это ее ненастоящее имя. А так звать ее – Нюра.
От моих слов Лагунов остолбенел:
- Но как вы так быстро на нее вышли?! Мы же с Александром Ивановичем даже женам об этом не говорили?!
Так вот оно что! Эти две просто-напросто не в курсе!
- Но как они не могут сами догадаться?! Это же элементарно?!
- Не могут. И здесь дело не в их недалекости или еще в чем-то вроде этого. Просто понимаешь, Вероничка, есть у вампиров такая способность - воздействовать на людей.
- На всех?
- Получается, что не на всех. Путем догадок удалось понять, что стратилатскому воздействию не подвержены те, кто сам когда-то был им. Ну и вот вы с Никитой. Ну, с вами обоими все понятно: он – охотник, а тебе посчастливилось родиться одной из тех самых избранных.
- Повезло ли? – я скептически усмехнулась.
- Повезло, определенно. Да и нам всем тоже выпала большая удача, что ты у нас есть. И Вероника: спасибо тебе огромное за моего сына и его, хм. сердце, правда спасибо.
- Да пожалуйста! Я-то тут ничего такого и не делала. Кстати: а что сам Юстин? Как он на своего стратилата реагирует?
- А он нам никому ничего не говорит, абсолютно.
- Но как так?! – я возмутилась.
- А вот так! Ну не бить же мне его, в само деле?
- Дела! – только и выдала я.
- Ага, дела. А еще он наотрез отказывается пить сыворотку Плоткина. Мне стыдно за поведение сына и трех его друзей. Ведь они все четверо учились вместе с первого класса. В целом все были нормальными ребятами. Но после обращения в пиявцев их словно подменили. И они просто из вредности пьют свежую кровь. Да и так между ними много общего, есть схожесть с другими пиявцами. Только Юстин гораздо сильнее: в отличие от своих троих друзей, на которых Плоткин хоть и слабое, но имеет воздействие, на моего сына - нет.
- А вы не думали, что это из-за вашего стратилатского прошлого?
- Думал и не раз, но… - а вот договорить Лагунов не успел.
А все потому, что в это самое время вырубило резко свет. А потом со стороны правого крыла первого этажа послышался страшный грохот.
Миг – и Валерий Евгеньевич ломанулся в направлении шума. Ну а я за ним следом.
Лагунов практически со скоростью света пробежал через такой же длинный коридор, как в женском крыле. Я – за ним. Времени на разглядывание обстановки не было абсолютно. Да и темно было – электричество, похоже, везде выбило. Но у преподавателя в руках оказался большой яркий фонарик.
Дальше последовали комнаты, расположенные в таком же точно порядке, что и у нас. Преподаватель же уверенно направился к последней двери с табличкой «10». Ясно – шум доносился из комнаты Ника. В коридор из своих комнат вышли парни из других комнат: они тоже были кто с фонариками, а кто светил телефоном. И все они с любопытством поглядывали на Лагунова и меня. Некоторые даже умудрились пустить в мою сторону несколько похабных шуток. А Ильяс даже ущипнул за место чуть пониже спины.
От такой наглости я сначала опешила, а потом отвесила наглецу звонкую пощечину. И удивительно, но Валерий Евгеньевич это все заметил.
- Ильяс, штрафной наряд вне очереди, - припечатал распускателю рук.