На короткий миг, всего лишь миг колдун отводит взгляд черных глаз, но этого достаточно, чтобы он не заметил, как жидкость в ванне начинает бурлить. Человеческое тело дрожит, жидкость яростно выплескивается наружу и внезапно фигура садится. Медленно, словно очнувшись от долгого сна, поворачивается голова и на колдуна устремляется взгляд. Боль и отчаяние рвутся наружу из человеческого тела.
Колдун растерян. Она забыл заклинания, он не ждал, что вот так сразу, ему казалось, что все будет идти медленнее, что он успеет подготовиться.
Человек вынимает ноги из ванны и встает. В нем уже нет боли и отчаяния. В его глазах отражается водоворот эмоций и чувств. Рождение есть рождение. Будь, то живое существо, будь, то вещь, все испытывает боль при осознания себя.
Стройная атлетическая фигура возвышается над колдуном. С бронзового тела падают капли на каменный пол. Человек раскрывает рот и смеется.
Колдун успокаивается, и, направив властный и презрительный взгляд прямо в глаза своего создания, хрипло шепчет:
- Ты мой раб! Ты повинуешься, и всегда будешь повиноваться только мне. Я нарекаю тебя …
Тут колдун замечает усмешку на лице человека и слышит.
- У меня есть имя! Прочь с дороги!
Колдун еще цепляется за обрывки заклинаний, а его создание уже вышибает ногой двери и уходит в ночь.
Городок Клешни. Чистый и строгий рынок. Сверкающие стеклом павильоны, продавцы в фирменных фартуках, обыватели слоняющиеся между рядами. Все как всегда. Обычный будний день.
Откуда, из каких закоулков появляется давно забытая процессия. Дешнаиты в желтых одеяниях, блестя бритыми головами, заунывно тянут одно и тоже. Люди оглядываются, некоторые улыбаются, многие отворачиваются, не до них, ущербных
Дешнаиты располагаются напротив входа на рынок, и, уставившись в ведомую только им бесконечность, медленно поют и покачиваются.
Проходит час. Развлечений в городке мало. Даже события, произошедшие на другой стороне Планеты, не трогают обывателей. Ну и что, что погибли тысячи людей, ну и что, что Миру бросил вызов, выращенный и вскормленный Великой страной, террорист № 1. Никого не волнуют чужие смерти. Люди ждут продолжения. Великая страна не может не ответить на вызов, и Грандиозная Дуэль вот-вот разразится.
Дешаниты ждут. Время остановило свой бег в этом маленьком захолустном городке. Начало хрупкого равновесия всеми пропущено. Кое-кто в этом мире поздно обнаружил развитие равновесия, и странно, что острие весов оказалось в этом городке.
Все печальное – печально. По длинной ленте свернутой в спираль идет Сион, человек рожденный нигде и ни для чего. Серое лицо его давно порозовело, одежды напоминают монашеские. Он монах в себе. Имя еще не развернулось, оно, словно сжатая пружина жаждет энергии, и энергия будет. Сион чувствует это.
Как получилось, что на спирали оказался прорыв?
Сион соскальзывает в него и на секунду инстинкт самосохранения берет вверх. Но Сион переводит внимание на самого себя, тонко чувствует начало и конец процессов, и чистое внимание утончается и будто иглой пронзает пространство.
Сион выходит из леса, пересекает шоссе и неторопливо, уверенно идет в город. Дорожный знак «Клешни» ничего не говорит ему. Здесь время остановилось, другие энергии получили власть, и бесноватые их пляски жгучими хлыстами стегают Сиона
- Ты слышал, что в Великой стране нового?
- А что там, роют развалины, готовятся к наказанию. И пусть их. Заелись. Выше всех стали.
- Нашу страну разрушили, - голос зло соглашается. – Пусть сами узнают как оно.
Пенсионеры, покуривая сигареты, потускневшими глазами провожают стройные ножки. Огонек, вспыхивающий в их глазах, уже ничего не может разжечь. Потухшие, залитые неимоверным количеством спиртного, угли давно рассыпались, и только ужасное зловоние осталось внутри оболочек.
К рынку подъезжает, блестя черной поверхностью, большой джип. Из него, грациозно выставив ножки, выходит прелестная девушка. Капризно надувая губки, она брезгливо морщится, но потом милостиво начинает улыбаться. Рядом телохранители, высокие, бритые парни. Их упакованные в строгие костюмы, фигуры внушают страх обывателям, и они отодвигаются, впрочем, не отводя любопытных глаз.