Первые прогулки Лиса ограничивались ближайшим районом. Но неуемное любопытство вскоре заставило его покинуть ровные заснеженные улицы с рядами особняков. Городской парк оказался гораздо интереснее сада: по аллеям гуляли люди, бегали дети и разные зверюшки на поводках. На сцене под громадной елью каждый вечер играли начинающие музыканты, косая плоскость здания государственного университета вырастала из края парка, похожая на переливающуюся скалу. На одной из дальних аллей Лис нашел на снегу яркое птичье перышко. Вернувшись домой, он выяснил, что оно принадлежит редкой разновидности бирюзовых снегирей. Через несколько дней воодушевленный парень показал Оксане фотографии пугливых бело-голубых птичек. Он хотел приучить их к себе, как дома приучил клестов и огневичек прилетать на свист и брать семечки из рук, однако воспроизвести голос бирюзового снегиря казалось невозможным без помощи имплантов.
Песня птицы походила на звук двойной свирели. Прошерстив инфранет, Лис подключил к губам еще и пальцы. Он так упорно тренировался, что Оксане стало казаться — она сама скоро начнет свистеть и щебетать. Через некоторое время Лис добился своего, одна из переливающихся птичек спустилась на его зов.
Постепенно киборг освоил и сам город — широкие бульвары с тысячами соблазнов в витринах, узкие улочки, залитые неоном и пролитым пивом, с пабами и салонами телесных модификаций. С каждым рассказом речь киборга все менее походила на отчет, все более расцвечивалась живыми, яркими человеческими эмоциями.
***
Поужинав, Оксана заметила в углу стола листовку с рекламой университетского факультета ветеринарии. Она тяжело вздохнула, поставила посуду в мойку и вошла в гостиную, где у окна на пушистом ковре сидел Лис с планшетом.
— Теоретически я могу оплатить учебу, — без предисловий начала Оксана, — но документов у тебя нет.
Лис оторвался от чтения.
— Отправить тебя как киборга я не рискну, — продолжала Оксана, — Конечно, ОЗРК* кричат на всех углах о ваших правах, но на практике… До равенства еще далеко.
Киборг опустил голову и уставился на полосу розоватого закатного снега на подоконнике. Оксана легонько потормошила его за плечо.
— Не расстраивайся так… Может, я не права, и законы проведут быстрее… А пока что можно в зоопарк сходить, — добавила она и фыркнула, понимая, как глупо это прозвучало.
— Я могу скачать справочники, — негромко проговорил Лис, — но этого не хватит. Это как с готовкой. — Киборг поднял глаза. — В теории все просто, а как начнешь, то… Что? — внезапно спросил он, глядя на Оксану.
— Ты улыбаешься.
Пойманный врасплох, киборг попытался поджать губы, но они вновь разъехались до ушей, и он рассмеялся. Хохоча вместе с ним, Оксана подумала, как его настоящий заливистый смех отличается от строго выдержанного программного. Новая мысль пришла ей в голову.
— Послушай, может, тебе не нравится твое имя? — все еще улыбаясь, спросила Оксана, — Выбери другое, я присвою его тебе.
Смех Лиса резко оборвался.
— Нет, не надо. Пожалуйста.
Несколько дней Лис будто прятался и стал носить длинный рукав даже дома, хотя раньше киборгу достаточно было футболки. Оксана подняла температуру воздуха в комнатах на несколько градусов, но причина явно крылась в другом.
Женщина понимала, что вновь ошиблась, но не понимала, в чем именно. Она уже хотела вновь посоветоваться с Олегом, однако разгадка пришла раньше.
Относя чашку к посудомойке, Оксана споткнулась о загнутый уголок ковра, осколки и сладкий чай разлетелись по всей кухне. Женщина направилась на второй этаж за маленьким уборщиком, а когда вернулась, увидела, как Лис подбирает куски стекла, метко бросая их в пасть утилизатора. Закатанные рукава кофты открывали предплечья, на одном из которых красовалась татуировка.
Психоаналитик, к которому после развода ходила Оксана говорил: “Прошлое — неотъемлемая часть тебя”. Потому она не стала убирать шрам. С Лисом, видимо, происходило то же самое — он нуждался в якоре из прошлого, которым стало данное ему имя. Оксана подивилась поэтичности выбранного образа — с руки киборга, казалось, вот-вот сорвется в полет крылатый лис.
Оксана знала — в шумной толпе острее всего чувствуется собственное одиночество. Теперь это узнал и Лис. Заговаривал он только с продавцами, первым идти на контакт с другими людьми он еще не решался. Да и как это сделать — просто так, на улице? А собственная несхожесть с встреченными на улицах киборгами вызывала муторное, тоскливое чувство, от которого хотелось сбежать и вновь закрыться, ничего не видеть и не слышать.
Изучив город вдоль и поперек, Лис перестал туда летать. Он читал справочники по орнитологии и старые книги о том времени, когда роботов, не говоря уж о киборгах, еще не было и в помине. Сидя у окна, слушал музыку в наушниках и лишь иногда бродил по заснеженному лесу, пересвистываясь с птицами.
***
В тот вечер снежный ветер дул особенно сильно — пока Оксана бежала от гаража к дому, ледяная крупа забралась даже под теплый плащ. Войдя в двери, женщина растерла замерзшие щеки.
— Лис! Ты дома?
Киборг бесшумно возник в арке коридора.
— Я нашла кое-что!
Оксана, торопясь, пыталась одной рукой выпутаться из мокрой одежды, а другой — достать из кармана пластиковую визитку. Лис подошел и помог женщине снять плащ.
— Смотри! — она протянула киборгу карточку, — В соседнем городке есть общество защиты животных, а при нем — ветеринарная лечебница.
Оксана надела тапочки и прошла в гостиную, продолжая говорить.
— Большинство волонтеров не профессионалы, но помогают животным, которых выбросили хозяева. Бесплатно лечат питомцев малоимущих. И отделение для птиц есть! — победно улыбнулась Оксана.
Лис столбом стоял в дверях и молчал. На ладони лежала зеленая карточка с адресом.
— Для начала пойдет? — подмигнула Оксана. — Документы не нужны, лишь желание. Только там надо сдать экзамен по знанию законов о животных и еще какие-то вопросы по медицине…
Киборг, наконец, отмер, просиял, и не дослушав, бегом убежал к терминалу, только хвост мелькнул.
Оксана, довольно усмехаясь, смотрела ему вслед.
***
Теперь они почти не виделись: Оксана уходила на работу, когда Лис еще спал, а он возвращался в то время, когда женщина уже ложилась спать. Вбегал в дом, будто не растратив за день запас энергии, проглатывал ужин и садился за терминал: каждая новая грань жизни порождала новые вопросы. Разговоров стало меньше, Оксана пыталась заставить себя воспринять это как плюс — у Лиса появились другие собеседники.
Конечно, он пропадал не только в ветклинике. Оксане было чрезвычайно сложно переломить свою привычку контролировать все вокруг, и она время от времени заглядывала в банковские данные по второй карте. Со счета снимались деньги за билеты в кино, за обед в кафе… Затем прервалась и эта ниточка — однажды Лис сообщил, что теперь зарабатывает сам.
Хозяин магазинчика рядом со зданием Общества Защиты Животных знал всех волонтеров, которые покупали у него саморазогревающиеся обеды и разные мелочи для своих питомцев. Лис увидел, как маленький мальчик случайно свалил горку из упаковок, и помог ему собрать рассыпавшиеся коробки. Хозяин магазина обратил внимание, как быстро и аккуратно Лис вновь возвел пирамиду и предложил ему работу в магазине на полставки. Отныне контролировать личный счет киборга Оксане не позволяла совесть: киборг гордо заявил, что собирается жить только на свои деньги. Женщина с трудом уговорила его хоть немного повременить со съемом собственного жилья.