Подфюзеляжная установка точно следовала движениям его головы, и двумя короткими очередями Ник добил дежурные силы. Отыскав глазами стоянку штурмовых эскадрилий, он понял, что летит не совсем туда. Довернув на цель и постепенно снижаясь, капитан зашел сбоку, надеясь разделать каждую эскадрилью только одной очередью. Поймав в перекрестие крайний самолет, он нажал на боевую кнопку.
Воздух стал густым и вязким от грохота. Скорость упала, нос вертолета начал опускаться, и он чуть не врезался в тучу обломков и пламени, поднявшуюся на месте первых шести машин. На допотопном тренажере был явно не учтен обратный эффект подфюзеляжной турели. Ник уклонился от взрывов, но вертолету этого показалось мало и, описав круг, он оказался близко к исходной позиции.
Учтя свою ошибку, капитан приподнял нос машины и дал очередь по оставшимся шести самолетам. Теперь, когда линия отдачи проходила ближе к центру тяжести, она уже не гнула вертолет к земле. Не прекращая огня, Ник прошел трассой по всему ряду. Он начал осваиваться и, подлетев к стоянке второй эскадрильи, обошелся на ней одной длинной очередью.
Ник потратил на штурмовики слишком много времени. Из-за этой задержки, на стоянке боевых вертолетов три машины уже раскручивали свои винты. Оставалось неясным, задержались ли на стоянке пилоты, или геройство проявляли простые техники, но работу Степ начал именно с этих трех машин.
Один за другим вертолеты превращались в большие костры, рассыпающие вокруг себя дождь из огненных брызг. ,, Не забыли бы наградить смельчаков, посмертно, в той суматохе, что поднимется после разгрома авиабазы '',подумал капитан.
Несколько человек метнулись к ангару, ища спасения, и Ник полоснул по их спинам из пулемета. В этом не было военной необходимости, просто уж слишком сильно он себя завел... Расстановка вертолетов не позволяла одной очередью поджечь сразу несколько машин, а поскольку Ник не сбросил скорость, ему пришлось повозиться, сделав еще три захода.
Глянув на взлетную полосу, он увидел, как по ней разгоняется бомбардировщик. До взлета ему оставалось чуть более трех секунд. Ник дал очередь, и хотя снаряды прошли мимо, их осколки пробили колеса левой стойки шасси. Крутанувшись на полосе, самолет перевернулся через поломавшееся крыло и пылающие обломки разлетелись далеко в стороны.
Вертолет с ревом носился над аэродромом, бешено молотя из пушки и пулеметов, а огненные вихри, закручиваясь в потоках восходящего воздуха, вздымались ввысь на десятки метров. Стоянки авиатехники превратились в кромешный ад, особенно там, где она стояла с заправленными баками и полным боезапасом.
В нижних углах шлемного прицела непрерывно мелькали цифры расхода боеприпасов, но Ник не собирался их экономить. Он уничтожал все, что могло летать, в том числе и транспортную авиацию. Боевой вертолет был малоуязвимой, но не очень быстроходной машиной, и выполнение формулы ,, за спиной - никого ", являлось главным условием успеха. Если за ним увяжется какой-то, пусть совершенно безоружный ,,хвост", его ждет неминуемая гибель. Конечно, в ремонтных ангарах осталась кое-какая техника, но на подготовку ее к вылету уйдет не меньше часа.
Прекратив стрельбу, Ник полетел к череде складов, а за его спиной, в огромных кострах, рвались боеприпасы и топливные баки. Темным пламенем горели покрышки и что-то еще, заволакивая дымом территорию авиабазы.
Задерживаться дальше не оставалось времени. Из парков бронетехники уже начали выползать ,,мелкие серые букашки". Снизив высоту до минимума, Ник вел вертолет вдоль складов боеприпасов. Склады не были его целью, просто он использовал их в качестве прикрытия от огня главной батареи. В ее боезапасе имелось достаточно шрапнели, предназначенной для вражеской пехоты. Пушки уже сделали несколько залпов, но снаряды рвались довольно далеко, принося базе дополнительный ущерб. Батарея оказалась явно не предназначена для стрельбы по вертолетам, но пока ее активность сдерживал только этот - первый неудачный опыт.
Как только вертолет вылетит с территории базы, артиллерия заработает на полную мощь. Главной надеждой Ника было то, что при залповой стрельбе шрапнелью снаряды рвутся рассредоточено, чтобы накрыть осколками очень большую площадь. Если шесть снарядов разорвутся в одном месте, прямо над вертолетом, то самое малое, на что можно рассчитывать, это обрыв лопастей, причем всех сразу. Опытный программист, в спокойной обстановке, мог внести соответствующее изменение в программу всего за пять минут. Но, начиная операцию, Ник точно знал, что на командном пункте не окажется ни хорошего программиста, ни спокойной обстановки...
Завод синтетического горючего расходовал остатки своих угольных запасов. Он работал только на треть мощности, и все выработанное топливо сразу разбирали бензовозы. ,, За спиной - никого ", - эта формула требовала завершения. Пролетая над территорией завода, короткими очередями Ник проверил из пушки самые большие емкости. Особого фейерверка не получилось, но он отметил, что не зря потратил снаряды.
Капитан посмотрел на часы. Согласно графика, через двадцать минут подойдет очередной низкоорбитный разведчик. До этого времени Ник должен был ускользнуть из зоны, в которой его будут искать. По заранее намеченному пути, равноудаленному от двух северных фортов, вертолет выскочил с территории базы, сразу угодив под град шрапнели. По нему стреляла главная батарея и два форта, из автоматических ,, соток ". Маневрируя, Ник не давал им точно прицелится, и снаряды рвались довольно далеко.
Почти непрерывно по вертолету барабанили стальные шарики, но его броня и пуленепробиваемое остекление должны выдерживать гораздо более сильные удары. Главное было продержаться первую минуту - первые шесть километров.
Стрельба провожала его и дальше, но с каждым километром точность падала, и Ник опасался лишь случайного попадания. Скоро форты замолчали, но еще почти три минуты главная батарея провожала его своими снарядами.
Вертолет выскочил из зоны обстрела и несся над долиной между высоких холмов. Как только стрельба прекратилась, что-то случилось с головой Степа, будто по ней ударили большим твердым предметом. Он управлял вертолетом, как во сне, как после большой зачистки, причем одной из самых первых. Ник был в легком оцепенении и никак не мог из него выйти.
Затянутая дымом, пылающая авиабаза стояла у него перед глазами. Из этого огня, то слева, то справа, на вертолет наплывали окутанные дымом, желтые холмы, и он уклонялся от них с все большим трудом. Ник попытался сосредоточиться, и, хотя это удалось ему лишь частично, холмы перестали представлять из себя смертельную опасность.
Окончательно его привел в чувство только поток грязной брани, хлынувший из наушников. Сначала свое красноречие показал один из авиационных начальников. Но не успев очухаться от налета, он еще плохо выговаривал слова. Спустя три минуты его сменил сам генерал Рэндер. Он был вне себя от ярости, но его ругательства оказались обезличены, и Ник с удовлетворением отметил, что на базе еще не знают, кто именно летит в этом вертолете. Когда они придут в себя, то быстро вычислят беглеца. Брань генерала была очень неприятна, и, пошарив по правой панели, капитан выключил связь с базой.
Вертолет мчался на полной скорости и минимальной высоте. Пролетая над одним из барханов, он чуть не зацепился за его гребень. ,, Сбрось, сбрось газ, да и не жмись ты к холмам ", - уговаривал себя Ник, но гнал и гнал, хотя понимал, что некому лететь за ним, и пора экономить топливо. Ему казалось, что он слился с машиной и это его воля, его сердце заставляли бешено крутиться винты, разрывая в клочья горячий воздух. Ему казалось, что он чувствует жар, идущий от нагретой пустыни, хотя уже давно вывернул регулятор температуры до отказа, и в кабине было никак не больше пятнадцати градусов.
Ник выключил все тумблера, имеющие отношение к радиооборудованию, затем, вспомнив о его источниках питания, отключил заодно и их. Он не помнил, какая из радиосистем автоматически дает сигнал на компьютерный планшет авиабазы, и на всякий случай обесточил их все.