— В общем... мне поступила кое-какая заявка. Одной компании нужен инженер, и она готова проспонсировать моё обучение.
— Это же прекрасно! — воскликнула мама. — Получается, тебе не нужно брать кредит? Ты им ничего не будешь должна?
— Ничего, кроме своих знаний и идей, — процитировала она доктора Мактаггарта.
— Как замечательно! Ты согласилась?
— Я пока думаю.
— Тебя что-то беспокоит?
— Нет, просто переживаю. — Йорданка взяла кружку с чаем и подула на него. — Ничего серьёзного. Это нервы.
— Точно?
— Точно, мама.
— А в этой аспирантуре тебе сколько учиться?
— Года три.
— А ты к нам приедешь за это время?
— Обещать не могу, но сделаю всё, что в моих силах. — Йорданка отпила чай. — Да и папа, наверное, пока не остыл от того, что я сбежала и не посоветовалась с ним.
— Да, он очень злится… — Мать затихла, а потом, чтобы сменить тему разговора, спросила: — А-а-а... а что, кстати, за компания тебя наняла? Промышленное что-то? Как та фирма, где ты тракторы на практике конструировала?
Йорданка запрокинула голову на спинку кресла и беззвучно вздохнула.
— Нет, мам, я буду работать с археологами.
— Археологами? Это те, которые у нас перекопали половину села пару лет назад? — Мама фыркнула. — Да что им там надо? Лопату взял и пошёл. Это дело несложное.
Йорданка набрала в лёгкие воздух и выпрямилась.
— Там учёные, мама, и серьёзные люди. Я общалась с их начальником: он очень ответственный и дотошный.
— Ну хорошо-хорошо, — защебетала она. — Ты главное учись. И с предложением согласись, — эту фразу она произнесла с особой строгостью. — Это редкий шанс.
Йорданка кивала.
— Как там папа? — Она решила не говорить больше об университете.
Тема отца всегда была тяжёлой, как и его характер, но не спросить про это Йорданка не могла.
— Всё работает и плачется, что у него спина болит.
— А твои ноги как?
— Ой, дочь, знаешь, пока не жалуюсь. И слава богу. Ходить бывает невозможно от боли, но это ближе к вечеру, а днём нормально.
Йорданка сделала несколько глотков чая и облизнула губы. Уговаривать маму отдыхать бессмысленно: закалённая труженица и многодетная мать не послушает никого.
— Как там Таня, Христина?
— Таня постоянно спрашивает, когда ты приедешь.
Йорданка улыбнулась, вспоминая младшую сестру.
— А Христина?
— С ней я уже не могу. — Мать вздохнула. — Она не реагирует на мои просьбы, уходит в полдевятого гулять и ничего не рассказывает. Я только пару раз в окно видела, как она садилась к кому-то в машину. Ребята там странные, может, пьяные, а может похуже… Отцу дерзит, мне хамит, хотя я пытаюсь её защищать перед ним, когда его начинает нести. Ты знаешь, как это происходит... — Мать что-то запричитала шёпотом. — Господи, дай мне сил справиться с этим.
Йорданка представила, как мать в этот момент закатила глаза к небу и перекрестилась.
— Ты в её годы такой не была. Этот переходный возраст меня с ума сведёт, — продолжила мама. — Не дай бог спутается с кем-то или в подоле принесёт. Отец её на месте четвертует.
Йорданка нахмурилась и, поставив чашку на колено, придержала за ручку.
— Так, хватит, мам. Этими словами ты ещё больше провоцируешь её на плохие поступки.
— Ну я переживаю за неё! — и вот она уже повысила голос. — Мне на это просто смотреть? Я с ней и так и сяк, и по-хорошему, и по-плохому, но она не в какую. А Таня? Тане она какой пример подаёт?
— Так, так, так, — остановила её Йорданка. — Хватит. Я это слушать не хочу. Я поговорю с Христиной, идёт?
— Попробуй, — бросила мать не то с вызовом, не то с усталостью и раздражением. — Но будет ли она тебя слушать?
— У меня свои методы общения с детьми.
Мама рассмеялась, словно былое раздражение улетучилось. В этом смехе появилось что-то подкалывающее, ехидное.
— Из тебя получится отличная мама, Йорданка.
— Хватит тебе. — Она отмахнулась и посмотрела на время. — Уже поздно. Мне надо отдыхать. И ещё отправить археологам свои материалы, дипломы и всё остальное.
— Йорданка, я тебя умоляю, согласись на это предложение, — взмолилась мать, когда они вернулись к изначальной теме разговора. — Глядишь, останешься в Лондоне, потом сестёр перетянешь к себе. Таня на тебя смотрит, Христина, может, образумится. Ну а мы с отцом свой век тут будем доживать. Я, наверное, в другой стране жить не смогу. Мне главное, чтобы у вас всё в порядке было. — Она замолчала. — Может, мужа там найдёшь и останешься.