— Мама.
— Главное, внуков научи болгарскому, чтобы бабка родная могла с ними поговорить.
— Мама! — крикнула она.
— А что мама? Хочешь себе такого же как отец? Хочешь сюда вернуться и кур кормить да коров доить? Нет? Тогда ищи себе там мужа. Англичане поди хорошие? И наверняка с деньгами?
Йорданка закатила глаза.
— Я тебе не скажу ничего.
— А мне и не надо. Ты себе лучше вбей в голову, что если удачно выйдешь замуж, то вместо того, чтобы таскать вёдра с навозом, будешь только букеты роз поднимать. Отец твой часто мне цветы дарил?
Молчание.
— Нет. То-то и оно. Ты знаешь, что я права. Поэтому не спорь со мной. Я не хочу, чтобы к старости ты сожалела о том, что выбрала не того мужчину. О тебе, Христине и Тане я не сожалею. Я вас очень люблю.
— Я поняла тебя, мам.
— Я надеюсь. — Её голос смягчился. — Я уже тобой горжусь. Папа тоже.
В «папа тоже» верилось с трудом. Отец как будто всегда был против того, что она делала.
— Да. Я знаю. — Йорданка посмотрела на чай. — Давай тогда. Я пока не ложусь, но больше мы сегодня не спишемся, так что доброй ночи. Тане и Христине от меня привет. Поцелуй их и скажи, что я скучаю.
— Хорошо. И тебе, доченька, доброй ночи. Отдыхай побольше.
Какое-то время в трубке было молчание, а потом мама сбросила. Йорданка убрала телефон от уха. Посмотрев на время, она поняла, что пора ложиться. За прошедшую неделю она очень устала и ей следовало бы выспаться. Понедельник обещает быть тяжёлым.
***
— На прошлой неделе в выходные я поймал вот такого карпа. — Брюс обернулся и показал руками, в одной из которых держал папку, размер рыбы. — Я, конечно, в этом не так хорош, как ты, но всё равно, позволь похвастаться.
Антуан расслабленно улыбнулся, подперев кулаком висок.
— Ты делаешь успехи. И становишься терпеливее.
— Ты прав, терпения мне всегда не доставало, поэтому-то я и не смог бы быть археологом.
— Зато ты отличный руководитель и директор. Меня утомляет бюрократия и я не смог бы каждый день перебирать и заполнять бумаги, половина из которых бесполезны.
Профессор Болдуин засмеялся, положив одну ладонь на живот.
— Вот видишь, каждый человек по-своему хорош и необходим этому миру.
— Я с тобой в этом и не спорил, — отметил Антуан, подняв указательный палец.
Друг улыбнулся и, прижав плечом стеклянную створку, закрыл на ключ дверцу шкафа. Пройдя к столу, он положил перед Мактаггартом папку и сел на кожаное кресло с высокой спинкой.
— Итак, расскажи же, что тебя заинтересовало в этой девочке?
Антуан положил папку к себе на колени, откинувшись на спинку кресла.
— Тебе сказать честно или соврать? Хотя, мне кажется, любой из вариантов ты засмеёшь и посчитаешь наивным.
Брюс сложил руки на столе и посмотрел на его задумчивое лицо.
— Не так часто увидишь тебя, помогающего студентам, и тем более моим. Так что мне интересно.
— Ну я же не штатный преподаватель, — сказал Антуан и пожал плечами, — так что с какой точки зрения на это не взгляни, никакой коррупции в этом нет. Я лишь посредник между мисс Раковской-Илиевой и тобой. Точнее, твоими подчинёнными.
— Раковская-Илиева, — повторил профессор Болдуин и потёр подбородок. — И откуда она?
— С Болгарии. Очень смышлёная и целеустремлённая девочка.
— И когда ты успел с ней познакомиться? — Брюс положил раскрытую ладонь на стол и наклонился вперёд, аки следователь устраивающий допрос подозреваемому.
Антуан смотрел на друга исподлобья, стойко перенося пошлые провокации.
— Когда ты опоздал на нашу традиционную утреннюю партию в теннис.
Брюс подался назад и откинулся на спинку кресла, поняв, что никакого интересного развития событий не будет.
— Меня вызвали в ректорат. Я бы и сам был не прочь сыграть с тобой, нежели сидеть на часовом собрании.
Мактаггарт лениво махнул ладонью.
— Я не в обиде на тебя. В конце концов, если бы не эта бюрократия, я бы не познакомился с такой чудесной студенткой, — протянул он, задумчиво листая те несколько страниц, что были в персональном деле девушки, о которой они сейчас говорили.
— Ты вроде не сексист, но похвалу в адрес женщин от тебя нечасто приходится слышать.
Антуан улыбнулся, вернувшись к началу, где было фото Йорданки.
— Я просто пока что не встретил такую, чтобы осыпать её комплиментами без повода. Да и, — протянул он, — у меня своеобразные понятия о женской красоте. И я сейчас не только о внешности.