Йорданка и Карэн переглянусь. Роско и Ронни вышли. Синтия вздохнула и закрыла лицо бумагами.
— Я думала, это будет быстрее, — сказала менеджер.
— Обычно это проходит быстрее, — ответила Шарлотта. — Дело в Роско и Ронни. Во-первых, им сложно прийти к обоюдному решению, а во-вторых, они очень требовательны к моделям и другим. Но стоит отдать им должное: их выпускная коллекция одна из лучших. На мой взгляд. — Миссис Макмиллан хлопнула в ладони. — Ну что ж, начнём.
Йорданку и Карэн усадили по разным креслам. Сошлись на том, что стоит сделать что-то вроде голливудской волны с лёгкой неряшливостью. Ванесса прикрепила к зеркалу туалетного столика референсы и принялась за волосы Карэн. Шарлотта решила начать с макияжа Йорданки.
— А можно будет прикрепить жемчужины? Хочу немного у глаз и по линии роста волос добавить камней. — Йорданка посмотрела на Шарлотту, которая тем временем наносила на её подготовленную кожу основу под макияж. — Можно?
— Хорошая идея. Правда, декоративных жемчужин у нас нет, но есть швейные. Если мы их приклеим, ты не будешь против? Потом придётся хорошо промыть волосы и лицо от клея.
— Для искусства ничего не жалко.
Шарлотта улыбнулась и больше ничего не сказала. Йорданка отдалась процессу перевоплощения в греческую богиню. Миссис Макмиллан потратила на макияж двадцать минут, зафиксировала его спреем и побежала искать жемчуг. Спустя ещё двадцать минут поисков она получила небольшую коробочку бусин, которые остались у братьев Родс с тех пор, как они работали над костюмом Афродиты.
Миссис Макмиллан нашла клей и принялась выкладывать жемчужины у глаз. Карэн чуть вытянула шею, чтобы не обжечься горячими щипцами для завивки и подсмотреть, что делала Шарлотта. Когда она обернулась, Эттли заговорила:
— А мне можно тоже так сделать? — Карэн кокетливо улыбнулась. — Я думаю, жемчуг пойдёт к цвету моих волос.
Шарлотта взглянула на коробочку.
— Конечно, думаю, на двоих хватит.
— Вы лучшая, миссис Макмиллан.
Шарлотта улыбнулась, аки ребёнок и чуть взвизгнула, вернувшись к Йорданке.
— Зайчик, давай я пока волосы трогать не буду, потому что Ванесса тебе их не уложила, а на веки жемчужины я вполне смогу наклеить.
— Как скажете.
От референса пришлось немного отойти и наклеить на кончики стрелок несколько мелких жемчужин, а остальное добавить в волосы, оставив лицо по возможности «чистым». Теперь мисс Андерсон занималась волосами Йорданки, а миссис Макмиллан — макияжем Карэн.
— У вас довольно густые волосы, — заговорила Ванесса, приподняв передние пряди и попробовав прикрыть ими щёки Йорданки, а затем убрала назад, чуть встряхнув их в руках. — И очень хорошего качества.
— Спасибо большое. Их очень тяжело укладывать. Я на первых курсах университета этим занималась, потом бросила всё. А на съёмках их не часто трогают, предпочитая оставлять в естественном состоянии.
Ванесса нанесла на волосы спрей, распределив его равномерно расчёской по длине и прочесав пряди.
— Кончики можно подстричь. Как-нибудь потом не хотите?
— Можно.
Ванесса разделила волосы на три части, закрепив две из них зажимами. Третью она прочесала и, выхватив одну прядь, начала завивать.
— Со славянскими волосами я работала два раза: у меня была одна русская клиентка, а другая — чешка. Вы тоже откуда-то оттуда, я не ошиблась?
— Верно, я из Болгарии.
— Из Болгарии? — переспросила Ванесса, выпустив из щипцов одну прядь, а затем снова закрутила её пальцами в спираль и закрепила заколкой у корней, чтобы волосы остыли и к выходу на подиум не потеряли упругость и форму. — Говорите вы хорошо. В Болгарии я никогда не была. Признаться честно, я и из Англии в отличие от своего возлюбленного не так часто куда-то уезжала. — Ванесса усмехнулась. — Он у меня тот ещё путешественник: был и в Африке, и в Азии, и всю Европе объездил. Даже, знаете, в горы поднимался. — Подхватив прядь и закрепив её заколкой, Ванесса занялась следующей. — Иногда я думаю о том, что мы с ним очень разные: я хочу отдохнуть в свои-то годы, а он всё бегает по аэропортам и вокзалам.
— Значит, — негромко сказала Йорданка, сидя с опущенной головой для удобства Ванессы, — он действительно любит свою работу. Это редкость: обычно взрослые ненавидят то, где приходится работать ради денег.