— Предлагаю выучить такую фиксацию как французский захлёст. Многие её любят. — Корделия опустила глаза на свои стопы. — Опора идёт на правую ногу, левая вытянута. Затем тянем её вперёд и ставим как бы чуть-чуть под углом, чтобы в дальнейшем мы повернулись боком.
Корделия прокрутилась вполоборота, приставив ноги и смотря на воображаемого зрителя. Йорданка осторожно вытянула левую стопу вперёд, приставила правую и повернулась боком к стене. Корделия кивнула и продолжила:
— Зафиксировали. Голова повёрнута вперёд. Не смотри на какого-то отдельного человека в зале, смотри вдаль. Ноги на уровне плеч. Приподнимаем пяточки.
Йордана приподнялась.
— Поворачиваемся. — Корделия развернулась. — Голова на месте. Поворот делает только туловище.
Йорданка повернулась и пошатнулась от того, как завернулись ноги. Руки Корделии сжали её плечи и удержали на месте.
— А теперь, чтобы распутать этот узел на ногах, правую отставляй в сторону и иди.
Корделия сделала шаг вправо и вернулась на исходную позицию. Йорданка шагнула с правой ноги и потихоньку пошла обратно, радуясь тому, что наконец-то может стоять на двух ногах.
— Ну, — протянула Корделия, — тяжело?
— Объяснения понятны, а на деле тяжело быть устойчивой и не заваливаться.
— Нужна практика. Без дефиле на показах ты не получишь опыта. Сколько осталось до презентации коллекции?
— Две недели.
— Нормально. Значит, будешь ходить каждый вечер под моим присмотром минут тридцать-сорок. В магазин буду брать тебя с собой и тренировать походку на улице, чтобы ты привыкала как к разной почве под ногами, так и к тому, что на тебя будут смотреть люди. Тренироваться только дома босиком не вариант. Показы проходят в других условиях.
На этом они закончили, так как ужин был почти готов и Ливи с Анной подтянулись. За столом ни Корделия, ни Лиана не обмолвились о том, что Йорданке предложили поучаствовать в показе. Обсуждать это не хотелось. Не те тут люди, чтобы делиться с ними своими переживаниями, успехами или тем, что делает тебя уязвимым.
В душ Йорданка попала в полдвенадцатого самой последней. Высушив волосы и подготовив кожу ко сну, она проверила почту. Вытерев руки салфеткой, Йорданка заглянула в телефон и увидела сообщение с иконкой университета.
В груди похолодело, когда она открыла сообщение, которое больше взбудоражило перед сном, чем успокоило. Электронное письмо заканчивалось коротко и жизнеутверждающе: «Вы зачислены — желаем успехов в дальнейшем обучении».
***
Когда началась учёба, работы в агентстве поубавилось. Возможно, потому что осенние коллекции уже поступили в продажу, возможно, потому что теперь Йорданка по большей части посвящает себя подготовке к показу Роско и Ронни. Во всяком случае первую неделю её не тревожили, поэтому ходить в университет получалось регулярно.
Директор института, профессор Брюс Болдуин, в первый учебный день, когда аспирантов-технарей собрали в большом лектории, сказал: «Забудьте про лекции по расписанию. Вам придётся три года бороться с прокрастинацией. Составляйте еженедельный план и не откладывайте ничего на потом. Преподаватели здесь не для того, чтобы держать вас за ручку, а чтобы не дать заблудиться и пропасть». От этого Йорданке стало тревожно. Положиться было практически не на кого. Другие аспиранты (по большей части парни) так же, как и она, походили на слепых котят: просить помощи у них нет смысла. В аспирантуре ты будешь чаще всего один, поэтому те несколько знакомств, что Йорданка завела в группе, не помогли успокоиться.
После знакомства с директором института, им провели семинар в испытательном цехе. Трент — инженер по технике безопасности — который попросил обращаться к нему просто по имени и без всяких формальностей, стоял в метре Йорданки. Он закатал рукава лонгслива и показал аспирантам исцарапанные от металлической стружки руки.
— Если вы задумаетесь, надевать защитную экипировку или нет — значит, надевайте, — протянул он, пока парни разглядывали его руки.
Йорданка даже отсюда ощущала, как они пахли терпкими сигаретами. Трент одёрнул рукава и поднял раскрытую ладонь и пошевелил пальцами, один из которых не имел верхней фаланги, отчего студенты скривились.
— А это будет, если отвлечься, пока рядом есть работающий станок. Жить будете, но ощущения, когда вам отрубит половину пальца, не из приятных. — Он опустил руки и убрал их в карманы джинсов, на одной из шлёвок которых висела связка ключей от цеха и лаборатории. — Три года назад парню на втором курсе чуть не раздробило руку. Он уже закончил аспирантуру, но его пальцы частично потеряли чувствительность. Так что, переступая порог цеха, помните о том, что рискуете уйти отсюда инвалидом, если будете пренебрегать правилами.