Показ начался. Йорданка думала, что времени до её выхода достаточно, но вот прошло уже десять с небольшим минут и в гримёрной оставалось всё меньше моделей. Йорданка стояла у выхода на подиум и слышала, как громко было за плотными и толстыми шторами, как ярко горели прожекторы и как много людей сидит в правом углу, который она видела отсюда.
Вот выходит Карен в топе на тонких бретельках и короткой юбке, которые напоминали ромбовидное плетение из тонкой блестящей полупрозрачной лески. Бахрома на её наряде качается вправо-влево, сияет и имитирует морские приливы. Дерзкая кокетка Эттли прокручивается, её каблуки едва касаются пола, она словно парит, дерзко откидывает волосы и разворачивается, отчего бахрома подобно каплям воды разлетается в стороны. Карен под светом ламп выглядела голой, а её кожа как будто сияла от воды. Эттли не замедлила шаг и вошла за кулисы, не посмотрев на других. За ней тут же вихрем вышла другая девочка в полупрозрачном корсете и длинной юбке, которые были инкрустированы блестящими камнями.
— Дальше твой выход, — шепнула Шарлотта.
Йорданка перекрестилась и, перекатившись с пяток на носки, приготовилась вылетать. Последняя модель вернулась. Миссис Макмиллан шёпотом кинула «с богом» и мягко коснулась спины Йорданки, отправляя в путь. Пройдя три метра в широком, но коротком коридоре за шторами, Йорданка вышла в свет и на несколько секунд зафиксировала стойку, замерев под прожекторами и положив руки на талию. Её начали фотографировать. Стрельнув глазами вправо-влево, Йорданка пошла, вспоминая тренировки с Корделией.
Разведя руки, она приподняла подбородок, идя чётко по центру подиума и являя миру образ только что рождённой богини. Бёдра дрожали от волнения. На неё смотрели со всех сторон, её фотографировали и строго сканировали глаза комиссии. Йорданка старалась придерживаться образа невинной и робкой Афродиты — если вдруг у неё сейчас дрожат руки или ноги, то это от того, что она только что родилась, взволновалась и пока не научилась ходить. С этой мыслью Йорданка преодолела половину подиума.
Оперевшись на правую ногу, она чуть развела руки и вытянула шею в сторону. Вопреки строгим наставлениям Корделии, она нарушила один из её советов: взгляд на короткий миг встретился с глазами Антуана, но этой секунды хватило, чтобы всё внутри загорелось. Доктор Мактаггарт сидел в центре. В самом лучшем из всевозможных мест. За то мгновение, что их глаза пересеклись, Йорданка уловила, с каким искренним восхищением он смотрит на неё, чуть приподняв подбородок, пока она стоит под светом ламп, вся увешенная жемчугом, и смотрит на него с высокого подиума.
Выставив левую ногу вперёд, она встала боком. Приподнявшись на носках, Йорданка развернулась на сто восемьдесят градусов. Положив ладони на талию, она расправила плечи и повернула голову в сторону, прикрыв глаза и явив миру своё тело, сотворённое пеной.
Послышался треск. Морская пена, спала с её тела. Стеклянные бусины водопадом покатились с плеч, груди и ребёр, рассыпавшись в стороны и ускакав под стулья зрителей. Йорданка поднимает руки в попытке ухватить испаряющийся топ, но он рассыпался на глазах, оставив её топлес перед сотней зрителей.
За те несколько секунд, что миру открылось настоящее обнажённое тело, фотографы, стоящие у подиума, начали активнее снимать её, щёлкая затворами фотоаппаратов. Йорданка открыла рот и схватила обнажённую грудь ладонями.
«Не смей плакать», — пронеслось в её голове.
Засмеявшись, Йорданка сделала с правой ноги шаг назад, прокрутилась и обернулась, отчего завитые волосы подпрыгнули за ней. Бусины, разбросанные по полу, не давали ровно идти, отчего походка стала неуклюжей, а каблук пару раз попадал на раскатившиеся бусины.
Йорданка, сжимая руками груди, обернулась к зрителям на середине подиума, пытаясь контролировать дрожь и не показывать, что что-то пошло не так, несмотря на шокированные лица комиссии и публики. Она с улыбкой прокрутилась на месте, и походкой от дрожащего бедра пошла назад.
В конце подиума она снова развернулась, встав полубоком и выставив одну ногу вперёд, чтобы показать зрителям юбку, которая в отличие от топа не рассыпалась. Улыбнувшись так, что было видно зубы, Йорданка пожала плечами и на ватных ногах зашла за кулисы.