— Конечно, нет.
— Точно? Ты не врёшь?
— Нет. Честно.
— Тогда не переживай за нас.
Йорданка шмыгнула носом. Голос стал сдавленнее и сломался.
— Я могу вам чем-то помочь? — сквозь слёзы спросила она. — Я не хочу, чтобы вас исключили из-за меня, а потом мы попали в суд.
— Пока что ждём результаты экспертизы и опроса свидетелей. Если ты что-то видела, то можешь сказать или мне, или миссис Хезелтайн. Других новостей у меня нет. Но давай мы обсудим всё лично, идёт? Сейчас, пожалуйста, успокойся и не плачь. Я тебя прошу.
— Хорошо.
Йорданка шмыгнула носом и стёрла с подбородка слёзы, которые скопились на его выпирающей части в виде нескольких крупных капель.
— Всё, тогда договорились. Встретимся в пятницу, хорошо?
— Угу.
— Супер. Приходи в колледж. Я тебя встречу после дисциплинарного совета. К трём можешь приехать, тогда поговорим. Нам надо кое-что обсудить с Шарлоттой. И-и-и... — Он замолчал. — Мне жаль, что тебя сфотографировали. Очень печально, что вместо того, чтобы помочь, тебя начали снимать.
Йорданка стёрла с щёк и глаз слёзы.
— Эксклюзивный снимок превыше всего, — заикаясь, ответила она.
— К сожалению, — согласился Ронни. — Но ты держалась уверенно. Так не каждый сможет.
Йорданка усмехнулась, отчего слёзы упали на спортивные штаны, оставив тёмные пятна.
— Спасибо, Ронни.
— Не за что. Я напишу в пятницу, и буду ждать тебя в колледже. Приходи обязательно.
***
Видео и фото с показа расходились по сети, и Йорданка ничего не могла с этим поделать. Она лежала в кровати и не выходила никуда неделю. За окном смеялись прохожие. Смех, лёгкий и беззаботный, долетал сквозь стекло и больно царапал слух. Йорданка потянула одеяло на голову, пытаясь построить хоть какую-то звукоизоляцию или маленькую крепость от чужого счастья.
Работу ей не предлагали, а в университет она не приходила из-за того, что боялась реакции других. Йорданке кажется, что как только она появится там, то на неё начнут коситься и шептаться, а этого она не вынесет. Психика находилась на грани: любое неосторожное слово или жест могли спровоцировать истерику. Йорданка понимала, что не справится с этим.
Телефон в руке завибрировал. Йорданка не поднимала его и смотрела в стену. Звонок прошёл. Ей позвонили снова. Йорданка прикрыла глаза и проигнорировала его. Звонок прекратился — затем набрали снова. Не выдержав, Йорданка легла на спину и приняла вызов:
— Да, слушаю, — грубо ответила она.
В трубке повисло секундное молчание, а потом появился голос:
— Можете выйти? Я жду вас там, где высадил в первый день встречи.
Йорданка смотрела в одну точку, держа телефон прижатым к уху. Тело оцепенело, а в груди потянуло холодом, словно кто-то оставил форточку открытой и образовался сквозняк.
— Слышите меня?
— Слышу.
— Спуститесь? — спросил Антуан.
Йорданка поджала губы.
— Спущусь. Подождите пять минут.
Она выбралась из-под одеяла, завязала грязные волосы в пучок и накинула поверх топа с кружевной оборкой худи на молнии. Незаметно пройдя к дверям, она надела кроссовки и затянула узелок на спортивных штанах. Выйдя из дома, Йорданка осмотрелась и увидела доктора Мактаггарта. Он стоял, оперевшись спиной о дверцу машины и скрестив руки на груди. Йорданка поплелась в его сторону, держа кулаки в карманах.
Антуан заметил её, когда она подошла ближе. Йорданка остановилась в двух метрах от него.
— Что вы хотели?
Доктор Мактаггарт смотрел на неё, чуть приоткрыв губы. Помолчав, он отошёл от машины и убрал ключи в карман.
— Пройдёмся? Я бы не хотел стоять у вас под окнами.
Йорданка осмотрелась.
— Только недалеко.
Мактаггарт кивнул. Йорданка поравнялась с ним, и Антуан двинулся вперёд, выдерживая расстояние в метр между ними. Мимо проезжали машины, освещая их фигуры в темноте, которая начинала сгущаться.
— Вы не пришли на мою лекцию.
— Я вообще в университет не ходила.
Антуан обернулся. Йорданка остановилась. Она поняла, что это было грубо. Он оплачивает её обучение, а она ведёт себя по-свински. Если он сейчас решит разорвать контракт, то это будет справедливо. Так ей и надо.
— Это... из-за того, что случилось?
Думать о том, что он был в зале и видел её минуту славы не хотелось. Как и размышлять о том, что взрослый мужчина, с которым у них деловые отношения, смотрел на её голое тело. Непреднамеренно. Но так ничуть не легче.