— Да. У меня из-за этого проблемы.
Мактаггарт отошёл в сторону моста и опёрся о баллюстраду, потянувшись свободной рукой к карману.
— Рассказывайте.
Йорданка подняла глаза. Антуан зажал зубами сигарету и поджёг её. Сделав затяжку, он потянулся к карману, чтобы убрать пачку и зажигалку.
— Можно?
Мактаггарт обернулся. Он посмотрел на неё, затем на сигареты, немного помедлил, но передал их. Йорданка подошла к мосту и, вытащив одну, попробовала поджечь, но прокрутить колючее и ребристое колёсико на зажигалке не получилось. Мактаггарт зажал свою сигарету в губах, и жестом показал, мол, дайте. Забрав зажигалку, он прикрыл её от ветра, что шёл от воды, и чиркнул пару раз. Вспыхнул маленький огонёк. Антуан, закрыл его ладонью, поджёг сигарету Йорданки, а затем положил зажигалку рядом с пачкой на баллюстраду.
Йорданка сделала неглубокую затяжку и опустила сигарету. Мактаггарт молча курил свою. Йорданка облизнула губы, смотря на воду. Пепел с сигареты падал в реку.
— Из-за меня могут отчислить парней-дизайнеров. Их обвиняют в том, что они эксплуатировали меня и принуждали выйти топлес.
Антуан скосил глаза в её сторону, держа сигарету во рту.
— Но это ведь неправда?
— Да. Но из-за меня они под угрозой. А я... — Йорданка приложила сигарету к губам и вдохнула. — Если меня вызовут в суд и посчитают виновной в нарушении общественного порядка, то лишат визы. И всё будет кончено.
Антуан отвернулся. Сделав последнюю затяжку, он выдохнул и зажал окурок между подошвой ботинка и асфальтом. Мактаггарт потянулся к пачке и достал новую сигарету.
— Поподробнее: чем вы нарушили порядок?
Йорданка закатила глаза, развернувшись к нему лицом.
— Чем? Вы видели чем. Таблоиды мне все кости перемыли. Они считают, что я и братья Родс опустились до того, чтобы светить сиськами на камеру и устраивать дешёвый фарс.
Йорданка кинула окурок на асфальт и прижала кроссовком.
— Можно ещё? — Она кивнула в сторону пачки.
Антуан пальцем пододвинул сигареты. Йорданка вытащила одну. Мактаггарт поджёг её. Йорданка вдохнула глубже и закашляла, разогнав дым.
— Я не представляю, как быть. Я хочу уехать туда, где меня не знают. — Йорданка сбила пепел. — Я чувствую себя виноватой. Я потопила не только себя, но и двух невиновных человек.
— Хватит приписывать себе все грехи мира: от этого вы не исправите положение и время вспять не повернёте. — Антуан выдохнул и обернулся. — Может, костюм порвался как раз таки из-за ошибки братьев?
Йорданка отрицательно покачала головой и выдохнула в сторону.
— Они не могли ошибиться. Я надевала его несколько раз. Помимо меня костюм на пробное дефиле мерили другие модели, и он ни разу не порвался, а тут магическим образом всё испортилось.
Антуан помедлил, держа сигарету у губ.
— А если это дискредитация?
Йорданка щёлкнула пальцами.
— Мы пришли к такому же выводу. Только непонятно, кого хотели подставить: меня, дизайнеров или всех вместе.
Мактаггарт сбил пепел, смотря на воду.
— Вы говорите, что их могут отчислить, а вас лишить визы на пребывание в ЕС?
Йорданка кивнула.
— И вы что-то с этим делаете?
— Братья отдали костюм на экспертизу, а мой менеджер сказала, что остаётся ждать решения из лаборатории и того, выдвинут ли мне какие-то обвинения или нет.
Антуан убрал сигарету и, нахмурив брови, выдохнул.
— Нечего ждать. Вы потеряли время. Тот, кто хотел вас устранить, своего добился: пока вы ждали, слухи ползли дальше. Вы потеряли работу, имидж, нервы. Надо нанимать адвоката, пока на вас не поступил донос в Службу виз и иммиграции Великобритании. Вы на волоске от вылета из страны.
Йорданка нахмурилась и обхватила себя свободной рукой за плечо.
— У меня нет денег. Агентство ничего оплачивать не будет. Им проще отказаться от проблемной модели, чем нести репутационные убытки.
— Я заплачУ.
— Что? — Йорданка обернулась, сжав баллюстраду.
— Я найду вам адвоката и возьму это на личный контроль.
Антуан не курил, но держал сигарету у губ, пока смотрел вперёд. Он повернул лицо в сторону и качнул подбородком, мол, что? Йорданка молчала. Опустив лицо, она отошла.
— Я из-за этого не вылезу из долговой ямы.
— О чём вы?
Йорданка сжала зубы.
— Вы тратите на меня слишком много денег.