Йорданка не хотела плакать, но этот жест... Такой тёплый, заботливый. Так странно, что спустя столько лет она чувствует себя маленькой девочкой, которую любят просто так и которую кто-то легко может погладить по голове, когда она выросла и практически никто не достаёт ей до макушки и не хочет доставать.
Йорданка уткнулась ему в плечо и глухо завопила, вцепившись в вязаное поло.
— Мисс Раковская-Илиева, что с вами?
Антуан отстранился, положив руки ей на плечи. Йорданка не знала, как объяснить это. Отойдя назад, она отрицательно покачала головой и стёрла безымянными пальчиками слёзы в уголках глаз, но лицо всё равно было мокрым и красным. Мактаггарт нахмурился и спустил ладонь с плеча на локоть.
— Пойдёмте купим воды и я провожу вас до дома. Мне кажется, вы сильно перенервничали.
Йорданка пошла за ним, стараясь не отставать и идти рядом. Она то и дело поднимала на него лицо и вытирала слёзы.
— Спасибо вам большое, — дрожащим голосом промямлила она, чувствуя, что ещё немного и её снова накроет. — Вы правда очень сильно помогли. Мне стыдно, что я ничего не делаю для вас. Может быть, для меня есть какая-то мелкая работа? Бумаги там разобрать, убраться. — Она шмыгнула носом и стёрла сопли. — Я готова помочь.
— Для начала помогите себе. Это самое ценное, что вы можете сейчас сделать.
Йорданка вытерла слёзы и посмотрела на свои влажные запястья.
— Вы хороший человек. Правда. Извините, если не сказала это.
Антуан обернулся.
— Хороший?
Йорданка закивала.
— Я не разбираюсь в людях, наверное, но с вами душа успокаивается. Я думаю, это признак хорошего человека.
Антуан отвёл взгляд.
— Да. Наверное, вы правы. Если душа с кем-то успокаивается, то этот человек ваш оплот стабильности и безмятежности. Найти такое большая редкость. Иногда можно всю жизнь прожить с кем-то и так и не почувствовать себя любимым, защищённым и понятым.
Йорданка нахмурилась. Мактаггарт, заметив это, отрицательно качнул головой и указал вперёд.
— Пойдёмте пока не стемнело.
***
Ронни крутил в руках телефон, облокотившись о подоконник. Родс дёрнулся, когда дверь в комнату громко захлопнулась. Обернувшись, он увидел брата, сжимающего дверную ручку.
— Что, так и будем врать матери? — спросил он как выплюнул.
Ронни опустил глаза и отвернулся.
— У тебя есть варианты лучше? Если да, то предлагай. Если всё обойдётся, то не за чем её тревожить, если нет... — Он перестал крутить телефон и сжал его в руке. — Скажем как есть. Что ещё остаётся?
Роско стиснул зубы.
— Чтобы у неё с сердцем что-то случилось? Ты знаешь, что у мамы проблемы. Зачем ты предложил взять эту Йорданку? Зачем, Ронни? Не было её — не было проблем. Почему тебе оказалось так сложно послушать меня? Я ведь нашёл Карэн и обо всём договорился.
— Помолчи. — Ронни прикрыл глаза.
— Я не собираюсь. — Роско подошёл к нему в два шага и замер за спиной. — Отойдя в сторону, он встал так, чтобы брат видел его отражение в стекле. — Меня достало, что ты пытается строить из себя самого умного. Сейчас мы с тобой в полной заднице благодаря твоим решениям, — сказал он сквозь зубы, шевеля одними губами. — Твои драматичные страдания нам не помогут. Ладно, я, ты, но мама — она вложила всё в нашу учёбу, образование, будущее. Если она узнает, что её многолетний труд и деньги слили в унитаз, её сердце не выдержит. В прямом смысле.
Ронни обернулся и сжал зубы, указав на него дрожащим пальцем, который замер у носа Роско.
— А ты о матери думал? Хоть когда-нибудь? Ты думал о ней, когда устроил истерику после показа? Когда направо-налево кидал обещания? Когда ты спутался с этой Карэн?
Роско схватил его запястье и дёрнул в сторону, отчего Ронни попятился вперёд.
— Я сказал, чтобы ты держал своё мнение при себе. Эта тема не обсуждается.
Ронни сжал губы.
— Раз ты не хочешь молчать, то и я не буду. Нравится тебе это или нет, но я скажу: она тянет тебя на дно, болван. Она играет с тобой, Роско. Карэн видит в тебе идиота, который протащит её вперёд.
Роско потянул его на себя так, что они едва не стукнулись лбами.
— О, как ты заговорил о женщинах. Не ты ли мне заливал, что их нельзя оскорблять?
Ронни стиснул зубы и втянул шею в плечи.
— Это не женщина — это акула в платье от «Диор». Она сожрёт тебя и не подавится.