Побелевшая Эттли ссутулилась. Окинув взглядом комнату, она зацепилась за Роско и, схватив его за грудки, завопила:
— Что решил мне жизнь испоганить? — закричала она. — Раз я тебя отшила, то решил сдать меня полиции?
Детектив и констебль схватили Карэн и оттащили от Роско, пока она брыкалась и вырывалась.
— Какая ты сволочь, Роско, сволочь! — кричала она, дёргаясь из стороны в сторону. — Только ты это знал! Ты бессовестно использовал мой секрет против меня!
— Да заткнись ты уже! — Роско ударил кулаками по креслу и встал. — Ты совсем что ли из ума выжила? Ты совершила преступление и обвиняешь меня в том, что я не позволил тебе загубить невиновных людей? Я сказал: обо мне можешь говорить, что хочешь, но Ронни и Йорданку не смей в это вмешивать. Они тебе ничего не сделали, чтобы ты топтала их репутацию.
— Ты пару часов назад говорил мне, что ненавидишь её. — Эттли качнула подбородком в сторону недоумевающей Йорданки. — Ты обещал, что её тут не будет, а теперь что? Стал благородным рыцарем и защищаешь деву в беде?
По груди и плечам прошёлся колючий холодок. Йорданка отодвинулась назад и почувствовала, как её плечи сжали. Подняв взгляд, она заметила подошедшего Ронни, который, не отрываясь, смотрел на брата и Карэн.
— Мистер Родс, что вы имели в виду под этими словами? — обратился к Роско детектив. — Вы были соучастником?
— Я-я? — заикнулся он от неожиданности.
— Он был подстрекателем, — вмешалась Карэн. — Он вынудил меня ревновать.
Роско не нашёл, что ответить.
— Мистер Родс, это так?
— Н-нет, я….
— У него есть алиби, — вмешалась Шарлотта, встав из-за стола. — Во-первых, во время показа братья Родс были у меня на виду, во-вторых, я знаю их несколько лет и для них собственные коллекции важнее всего. Ни Роско, ни Ронни никогда и ни при каких обстоятельствах не испортили бы свою дизайнерскую одежду, чтобы кому-то насолить. Они полгода работали над этим костюмом — вряд ли один из них смог бы в одночасье уничтожить работу, от которой зависело получение диплома.
— К тому же, детектив Хейг, вы не заметили, что первым, что сказала мисс Эттли, было «Раз я тебя отшила, то решил сдать меня полиции?», — заговорил Ронни, сжав плечи Йорданки сильнее. — То есть как Карэн, по её же словам, могла ревновать Роско к Йорданке, если она же его и отвергла? Соответственно, мотив тут не ревность, ибо зачем Карэн идти на преступление, если Роско для неё не важен? Да и к тому же зачем ему убирать Йорданку ценой собственной отмены? Общественность сейчас настроена не против Йорданки, а против всех троих. Мы с братом получили не меньше осуждения.
Детектив Хейг посмотрел на близнеца, которому сейчас выдвигали обвинения, и спросил:
— Тогда вы можете объяснить, что имела в виду мисс Эттли под «её тут не будет»?
Роско кусал губы и явно не хотел говорить то, что от него требовали, но выбора не осталось:
— Дело в том, что мы с Карэн… встречались. Точнее, Карэн использовала меня, а потом бросила. Я в самом деле упомянул, что Йорданки тут не будет, но это было сказано сегодня и… — Он задыхался от смущения и волнения. — При условии, что Карэн вернётся. Но она отказалась. Я сказал это сгоряча. Если не верите, то в коридоре, где мы говорили, висят камеры — там есть запись нашего разговора. Я честно не знал, что лески надрезаны и что в этом виновата Карэн. Я не понимаю, зачем она вообще это сделала…
— Зачем? Ты обещал сделать меня известной, — крикнула Карэн. — А по итогу ты не выполнил ни одно обещание. Что мне оставалось? Возвращаться в дом родителей, который находится под арестом? Носить бренды в кредит? Не к такой жизни я привыкла. И ты это знал. Ты всё. Это. Знал. Ты знал, как я мучаюсь, знал, как мне плохо, как я устала слушать нытьё родителей о долгах, но ничего не сделал, чтобы помочь, хотя я всегда была рядом с тобой. Да, я поступила отвратительно, но теперь на обложках моё лицо. Ты не понимаешь, что значит расти в династии аристократов, которые разорились: твой мир разваливается, а ты не в состоянии его спасти.
В комнате стало тихо. Роско отвёл взгляд.
— Да, возможно, мне этого не понять: я и Ронни из обычной семьи. Мало того, что ты сама сорвалась вниз, ты ещё и нас троих туда утянула. Ты говоришь, что я использовал против тебя твой секрет, но ты не сказала о том, что самым мерзким образом разрушила репутацию меня и моего брата. Ты раздавила нашу карьеру тем, чего мы боялись — обвинениями в сексуальной эксплуатации женщин. После такого ты не посмеешь сказать, что я поступил подло, когда пытался восстановить честное имя брата и Йорданки.