Йорданка приняла чертёж и посмотрела записи.
— Мне есть куда расти.
Кэйн засмеялся.
— Ты придумала сложную и интересную схему. Не в обиду, — сказал он и поднял руки, — но я никогда не видел, чтобы девчонки так классно разбирались в физике и электронике.
Йорданка закатила глаза.
— А с кем меня сравнивать? В аспирантуре нет ни одной девочки.
Кэйн был вынужден согласиться:
— Ты права. Я учусь тут девять лет и девочек почему-то очень мало, —сказал он, отпив чай. — М, кстати, откуда ты? Говоришь неплохо, но я заметил, что у тебя есть акцент.
Йорданка собрала чертежи и положила на ноутбук.
— Из Болгарии.
— О, Болгария... — протянул Кэйн, потирая подбородок.
Йорданка вытянулась в его сторону.
— Ты там был?
— Я о ней практически не слышал, — виновато признался он.
Йорданка расстроилась и отсела.
— Как грустно, а я уже понадеялась, что ты оттуда. Я немного скучаю по общению с земляками.
— Я уверен, ты найдёшь кого-то из своих. — Кэйн махнул рукой. — Университет большой, и у нас учатся студенты из разных стран. А если никого не встретишь, то тем круче: получается, что ты уникальна не только потому, что единственная девочка в аспирантуре, но и потому что единственная болгарка в институте.
***
Через десять дней Йорданке позвонил доктор Мактаггарт и сказал, что произошли непредвиденные обстоятельства, из-за которых не получится поработать в лаборатории. По крайней мере в ближайшие три недели, но если Йорданка не против приехать к нему, то проект на паузу ставить не придётся. Наверное, за прошедшие полтора месяца она уже настолько доверяла Антуану, что отбросила все приличия и сомнения, поэтому на выходных поехала к нему.
Приехав по адресу, который написал Мактаггарт, Йорданка позвонила в воротах раз, затем два, потому что ответа не было. Она думала звонить в третий раз, но замок щёлкнул и за ним открылась железная дверь. Йорданка прошла по дорожке, выложенной камнем, мельком осматривая частный дом, лужайку, сад и небольшую веранду. Дверь, ведущую в дом, открыли быстрее ворот. Когда Йорданка поднялась по ступенькам, то охнула от неожиданности и закрыла губы рукой. Антуан засмеялся и проковылял на костылях в сторону, чтобы пропустить её внутрь.
— Здравствуйте, мисс Раковская-Илиева, теперь вы понимаете, что я имел в виду?
Йорданка посмотрела на его загипсованную правую ногу.
— Как вы так? Неудачно упали в пещере?
— Нет, из Исландии я вернулся целым и здоровым. — Доктор Мактаггарт закрыл дверь. — Но на следующий день меня попытались ограбить и от неудачного падения я сломал ногу. — Он усмехнулся, смотря на гипс и выглядывающие из-за него пальцы. — Не поверите, но за столько лет я ни разу не ломал кости в экспедициях, а тут на ровном месте получил закрытый перелом.
Йорданка осмотрела его.
— В остальном вы не пострадали? Вы не подрались с грабителями?
— Я умоляю. — Антуан отмахнулся и пошёл вперёд, переставляя костыли и таща за ними ноги. — Я не умею драться. Я лучше отдам грабителю то, что он хочет, и останусь в живых. Кто знает, может, меня ударили бы ножом, если бы я ответил на агрессию?
Йорданка семенила за ним в сторону кухни, смотря, как тяжело он идёт.
— А что украли?
— Мой портфель. Наверное, грабители думали, там деньги или что-то из драгоценностей, но я не ношу с собой ничего ценного. Разве что часы, но их с меня не сняли. Может, за рукавом пиджака не увидели.
Антуан, стоя на одной ноге, попытался сложить костыли и сесть за стол. Подбежав к Мактаггарту, Йорданка придержала его за руку и забрала «поводырей», отставив к шкафу.
— Простите, вы, наверное, хотите чай или кофе? — Доктор Мактаггарт нахмурился. — Мне надо было спросить это до того, как я сел.
Он потянулся к костылям, но Йорданка перехватила его руку.
— Сидите. Я сама сделаю. — Она поставила сумку на стул с велюровой обивкой и закатала рукава. — Вы будете что-нибудь?
— Кофе с молоком. Можно два кубика сахара. — Антуан кивком головы указал на раковину. — Рядом с основным краном, есть второй поменьше — там отфильтрованная вода. Налейте в чайник её.
Йорданка поставила на плиту полный чайник, а затем прижалась бёдрами к шкафчику и посмотрела на Антуана.
— Я не рано? Вы, наверное, только встали? — сказала она, смотря на пижамные штаны, рубашку и его привычный аскот на шее.