Йорданка нахмурилась.
— А зачем убегать от себя? С собой надо бороться и побеждать. Пока не посмотришь правде в глаза, то не исцелишься и не начнёшь расти. Да и характер человека как раз познаётся в путешествиях и подобных трудностях.
Антуан взял фото из её рук и поставил на место. Йорданка заметила, как он задержал руку на снимке, а затем осторожно убрал пальцы.
— Я рад, что ты сказала именно это. Оказывается, по сравнению с тобой я очень слабый человек.
— Ты не слабый.
Мактаггарт улыбнулся.
— Слабый-слабый, поверь мне. Ты измеряешь силу достижениями и физическими данными, но я имею в виду не это.
— А в чём тогда мерить силу? В знаниях? — Бровь Йорданки изогнулась. — Так ты и тут не слабый.
Антуан засмеялся, оперевшись на костыли.
— Ну как минимум я не могу бросить курить уже двадцать лет. И пить примерно семь.
Йорданка закатила глаза.
— Нашёл что сравнить: курение и покорение Эвереста. — Она взяла тряпку и протёрла пыль рядом с фотографиями. — Но раз ты признаёшь свои недостатки, то уже делаешь полпути к их исправлению. А вот если бы ты упрямился и отрицал проблему, то это как раз и была бы слабость. Сила в правде и объективном взгляде на мир.
Йорданка посмотрела на другие фото, где Антуан одет как типичный исследователь в сафари стиль. На этом снимке Мактаггарт стоял в окружении темнокожих детей и одному из них, который был перед ним, он положил ладони на плечи.
— А это ты где? Тоже в командировке?
Антуан посмотрел на фотографии, около которых она вытирала пыль.
— Ах это... Когда-то я работал учителем в сельской школе в Африке.
Йорданка скосила глаза в его сторону.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Вот, смотри. — Антуан подошёл ближе и указал ладонью на первый снимок. — Здесь примерно две тысячи второй: тут мои ученики совсем маленькие. Это был мой первый и единственный выпуск. А вот тут. — Мактаггарт перевёл палец вправо. — Тоже они, но уже одиннадцать лет спустя. Одного разве что не хватает, а так все в сборе и почти каждый после школы продолжил учиться в университете. Четырёх из них я курирую тут, в Англии. Моя научная деятельность подтолкнула их к тому, чтобы тоже заниматься исследованиями.
Йорданка молчала, слушая, с какой любовью он говорил про этих детей.
— Им очень повезло с тобой, — призналась она. — Есть люди, которые много знают, но не умеют ничего объяснять. Из-за этого дети чувствуют, что они глупые. А есть такие учителя, которые не только объяснят то, что знают, на языке ребёнка, но и замотивируют его идти дальше. У меня такой была учительница математики. Если бы не она, то я бы не стала инженером. Ты мне не поверишь, но лет десять назад я ненавидела математику.
Антуан усмехнулся.
— Понимаю о чём ты. Именно поэтому я хочу что-то изменить в этом мире. Всем я помочь не могу, но нескольким людям — вполне в состоянии.
— Например, мне?
— Например, тебе. — Мактаггарт кивнул. — То, что я открыл и исследовал, не принадлежит мне, но то, как я это сделал и как рассказал людям — результат моего труда. Я просто проводник между этими знаниями и вами. Моя задача научить вас их эффективно использовать, ведь...
— Знания без приложения к практике — ничто. — Йорданка улыбнулась, смотря ему в глаза. — Я запомнила.
Антуан, приоткрыв рот, смотрел на неё с нескрываемым восхищением. Йорданка поджала губы и улыбнулась.
— Кстати, — чуть громче сказала она, чтобы избавиться от этой неловкой переглядки, — а давно это за галантность дают награды?
Йорданка приподняла футляр с серебряным крестом и синей лентой.
— Так это не за галантность, а за «акт величайшего героизма или самого заметного мужества в условиях крайней опасности», — процитировал он положения награды.
— И где ты проявил своё мужество? На Эвересте? — Йорданка посмотрела на него из-за плеча с заискивающей улыбкой.
Антуан прищурился, смотря на неё всё с той же ухмылкой.
— А тебе всё расскажи, — поддразнил её Мактаггарт. — Не хочешь оставить какие-то секреты на потом? Мне кажется, я за сегодня очень много рассказал о себе.
Йорданка закатила глаза и убрала награду.
— Хорошо, но взамен ты расскажешь про эту. — Она вытащила из шкафа футляр с золотым крестом и серебряной звездой.