Очароваться, нужно признать, было чем. Высокий и статный, словно раскидистый дуб, Насонов выигрышно выделялся на фоне одногруппников-сморчков, он не особо следил за учёбой, но явно переживал о рельефах тела, за которыми ухаживал, по словам Евы, чуть ли не каждый день. Привычному к физическим нагрузкам Матвею тогда не особо упал на слух этот факт, но теперь оценил масштабы увлечения Никиты.
— Привет, ты — Мот? — беря инициативу в свои руки, первым протянул руку для знакомства Насонов.
— Привет. А ты — Никита? — полуответом поприветствовал его Матвей, крепко сжимая «краба». — Приятно познакомиться!
— Взаимно! Давайте, вливайтесь, мы уже успели заказать еду и выбрать песню, но похоже намечается движ. — обведя сидящих на диване одногруппников оценивающим взглядом, рассказал Никита. — Микрофоны здесь отпад, база песен обновляется ежедневно, чтоб обогнать конкурентов.
Оценив сказанное одобрительным покачиванием головы, Матвей предложил выбрать место Еве, чтобы сесть рядом. Познакомился и поздоровался с остальными; кого-то в универе видел, с кем-то встретился впервые, но каждый со своей привлекательной изюминкой, кричащей о том, что будущим педагогам Молодость по душе.
Мот не понял, почему окружение Евы в одночасье резко поменялось, но поддержал её в новом общении, даже если иногда видел в нём больше деструктива, чем конструктива. Но Ева была счастлива, она обнялась со всеми, задержавшись подольше около Никиты, потому Матвея позвала сесть рядом с Насоновым.
— Советую вам взять… Убийственный вкус! Зачёт автоматом! — наклонившись, чтобы не перекрикивать музыку и чужие завывания, предложил Никита, ткнув пальцем в меню.
— Ты здесь часто бываешь? — мазнув взглядом по ярко-голубому коктейлю, невзначай спросил его Матвей.
— Подвисаю иногда. Есть девчонка одна, чума! Поёт, как эта… Точно, как сирена! Но редко бывает, всё никак не поймаю её. — сердечно поделился Никита, досадливо вздохнув и откинувшись на спинку мягкого дивана.
Ева, чуть подвинувшись к Матвею, предложила заказать рекомендованное, но парень отказался: на всё «горючее» у него непреклонное табу, других не осуждает, но для себя раз и навсегда решил, что не его это способ сбросить напряжение или уйти в отрыв от гнусной реальности. Есть и другие пути.
Ева, казалось, тоже соглашалась на эту своеобразную аскезу, но сегодня душа просила разгрузки, поэтому Мот сжал её руку:
— Бери, я подстрахую! — подмигнув любимой, пообещал он и вдогонку к коктейлю заказал себе травяной чай да пиццу Маргариту на двоих.
Ева, внимательно наблюдавшая за Матвеем, благодарно улыбнулась ему и, кажется, лишь теперь, увидев его по-прежнему уверенным даже в незнакомой обстановке, окончательно отпустила ситуацию и ослабила бдительность.
Парни и девчонки разговаривали по парочкам, что-то взахлёб рассказывали, шутили, спорили, вспоминая прошлый семестр. Матвей прислушивался к их беседам, надёжно сжав руку Евы в своей ладони, но взглядом блуждал по залу.
Атмосфера напоминала пикник, на который выбралась молодёжь всех времён и народов: смешение стилей, мод и красок, однако, не подавляло и не выглядело аляповато. А в полутьме тем более.
Вдруг фокус Мота в свой объектив поймал макушку, незаметно разместившуюся на подголовнике глубокого тёмно-зелёного кресла в самом центре их лофта. Мистическое узнавание пронзило насквозь, заставляя следить за каждым движением.
Конечно! Она же прекрасно поёт, почему он так удивлён увидеть соседку в караоке? Внезапно из-за спинки кресла показалась рука, потянувшаяся к планшету, что лежал на столе.
Может, не она? Обознаться после двух полувстреч, полустолкновений немудрено. Он же не Печорин, который Веру по описанию родинки узнал! Но шестым чувством Матвей знал наверняка: не ошибся. И ему подумалось, если незнакомка запоёт, точно пленит и околдует всех, как морская сирена завлечёт к гибели у скал её таланта.
Интересно, как её пустили, она ведь школьница? Или здесь нет ограничений? Где её парень, почему она, как и утром, одна? Ждёт его? Часто здесь бывает?