Я только там,
Где нет меня — вокруг тебя невидимый.
Ты знаешь, без тебя и дня…
Ты знаешь, без тебя и дня прожить нельзя мне видимо.
Динаре не подпивал никто, все боялись спугнуть магию, которая ворожила каждый раз, когда пела хрупкая, маленькая, слегка уставшая девушка. Когда она стояла со всеми, вряд ли кто-то поставил бы на неё. Но голос… Её голос — это благословение, природный дар, который любит хозяйку, не побеждает её — но дополняет, делает цельной.
Есть воспитанное классикой, академически выверенное исполнение, образцовое, эталонное, оно относится к элитарному сложному искусству, трогает эстета, знатока — ценителя, а есть мощное душевное, отличающееся глубокой искренностью, в некоторой мере «кустарностью» — милой одарённостью, оно-то и трогает душу каждого. Неправильное, непрофессиональное, и всё-таки самобытно-хара́ктерный. И фортепиано, сопровождающее сильный голос, усиливало эффект: хотелось идти за ними куда звук зовёт.
— Я думал, перепеть Севару Назархан не удастся… — поражённо прошептал ведущий, вынуждая себя вернуться к зрителям, рассеять их заколдованную оторопь. — У нас сегодня сильнейшие конкурсанты. Как никогда! Думаю, нам, зрителям, честь услышать, увидеть вас. Спасибо! И…
Мужчина берёт недолгую паузу и почти сразу же продолжает, чтобы не томить очарованных:
— И постарается нас ещё больше покорить… Никита!
— Сказала б: «Солнца больше нет» — я бы поверил.
И в пустыне тает снег — я бы поверил.
А птицы не умеют петь — я бы поверил.
Но ты сказала, что уйдёшь, а я не поверил.
Но ты ушла с рассветом не закрывая дверь.
Я думал ты вернёшься, а тебя всё нет.
Оставив в сердце раны, ушла ты в пустоту…
Насонов выбрал популярный трек, последние годы Севак[1] раскрутился, хотя известен больше молодёжи, но Никите подпевали почти все в зале, некоторые включили фонарики на телефонах и запустили медленное колыхание волны по нестройным рядам столиков.
Песня, преодолевающая потерянную любовь, побеждающая расставание и расстояние. Но Никита специально не допел последнюю строчку, оставив не обнадёживающее многоточие, тоску, чтобы попасть в категорию.
Внезапно кресло Динары чуть подвинулось, и из-за спинки выглянула заинтересованная девчонка. Цепкий взгляд её нашёл Никиту, с минуту понаблюдал за ним, меняясь и бликуя вдогонку догадкам или суждениям, потом отвернулся, оставшись незамеченным Насонову, иначе его безмерная радость захлестнула с головой. Если взгляд можно сравнить с прикосновением, то этот был мимолётным, легковоспламеняющимся.
Но от внимательного Матвея тихое любопытство Динары не скрылось, подстрекая собственную увлечённость.
Он ведь успел поставить крест на её уникальности, но каждый раз разная, девчонка заманивала Мота в свою красивую тайну.
— У-ух, кого мы вспомнили! Браво! — крутанувшись вокруг своей оси, похвалил ведущий. — Кто примет этот вызов? Слышу, журчит она — новая песня! Кто же, кто вспомнил, как отогреть потерянную любовь? Валерия?
Девушка выбрала песню Агутина и Варум «Я не тот, ты не та»:
— Я ухожу, так и знай:
Сказала — значит, прощай.
Не думай даже меня держать.
Я, так и знай, ухожу,
Я никого не сужу,
Сказала всё, что должна сказать.
Ты не тот, я не та:
Арифметика проста…
Валерия спела женскую партию, хоть и недотягивая до Варум, но делая это весьма неплохо, её поддержали только на припеве, куплет не знал никто. Разогретая публика давала невероятный отклик, и каждый конкурсант становился звездой своей песни, мало заботил оригинал, здесь и сейчас сияли Динара, Никита, Валерия, Виктория и другие смельчаки, ввязавшиеся в песенный баттл и идущие почти на равных.
— Какая у нас отличная фонотека, да? На любой вкус! Лера, Лера, Валерия, которая на время стала Анжеликой Варум. Мо-ло-дец! — ведущий послал смущённой девушке воздушный поцелуй, разыгравшись в своей роли, бесподобно улавливая, какие слова подбодрят конкурсанта. — Кто следующий запрыгнет в наш музыкальный вагон?