[1] Песня «Дом» Севака Ханагяна.
3.6
Публика, любящая не просто зрелище, а костёр эмоций, полыхала интересом то к девчонке, выигравшей баттл, то к парнишке, которому на голову свалился чужой приз. Не хватало драмы, и она тотчас разгорелась, если бы не Матвей. Быть благодарным везунчиком лучше, чем фартовым. Приняв поздравления, Власов отдал сертификат Еве и взглядом снова вернулся к благотворительнице.
Динара, почувствовав чужую принципиальность, поднялась убрала в карман телефон и бодрым уверенным шагом направилась в полутьму за сценой. Караоке-клуб хоть и был новым в своём мире, логику дизайна сохранял: имел всё, что нужно для выступлений. Матвей, отвлёкшись на несмолкающие пожелания, упустил девушку из виду. Досадливо сморщившись, он всё же решил её найти.
— Ты куда? — удивлённо перекрикивая клубную музыку, спросила Ева. Казалось, ей польстило, что на её парня обратила внимание вся «Молодость», на время позабыв о ярком конкурсанте, с которого ещё две песни назад не сводила странно масляный взгляд.
— Хочу поблагодарить за свалившуюся удачу. — Мот ответил честно, но не успел заметить, как скривилась Ева. — Скоро вернусь.
К ней вновь вернулись и раздражение, и глухая ярость, и зависть к чужому везению. Нет, она знала, что школьница всех заинтересовала, увлекла и завлекла, но Мот — он-то куда?! Он никогда не следовал общему настроению из-за моды, фарса или воодушевления, умел выстоять против толпы, ни разу не предав принципы и убеждения, которые озвучил. Заинтриговать Власова могла только по-настоящему нетривиальная личность: такая же сильная, смелая, твёрдо стоящая на своём. Честная с собой и миром, неподкупная никем.
Ева не хотела признавать, что кто-то, кроме неё, смог стать такой! Но в глубине души понимала, Матвей имел на это право, она ведь и сама увлекалась…
Его спина, уверенная, но напряжённая, удалялась, словно мечта, от которой вынуждена отказаться. Почему Ева мается, что ещё ей не хватает? Если бы она могла дать ответ! Если бы Мот знал о её метаниях…
А, впрочем, даже у любимых есть слепые зоны, которые они до крупной аварии не хотят раскрывать ближнему. Она видела все складки его одежды, поворот головы, мелькнувший озадаченный взгляд, вопрос официанту — чувствовала, но уже ничего не могла сделать. У идеальных идеальное сердце, и, если не доверяешь себе, его не унижай.
— Будешь? — отвлекая от нерадостных мыслей, прокричал Никита, подсев поближе и протянув бокал с алкоголем.
Ева перевела затуманенный взгляд, силой воли сфокусировала его на одногруппнике, устало улыбнулась и отказалась:
— Мне на сегодня хватит. — прикрыла глаза и растворилась в битах, вспарывающих слух и заслоняющих от увлечения.
Настаивать Насонов не стал, уловил настроение подруги и отсел, чтобы не заразиться унынием. Он был лёгок на подъём и на выводы, быть может, именно это в нём и притягивало. Ева не знала, сейчас она ничего не знала…
Если бы только Матвей знал, что мучает любимую, но он искал другую. Официант рассказал, что за сценой есть маленький коридор, из которого можно попасть сразу в три помещения, Власову, как сапёру, оставалось выбрать одно, ведь остальные были подсобными и предназначались лишь для персонала. Предстояло проверить не только благородство, но и интуицию.
Мот не любил хвастаться, но судьба его в везении не обидела, среди знакомых, пожалуй, стоило ещё поискать таких баловней: что ни лотерейный билет, то выигрыш; завидная удачливость стала чересчур заметна, привлекательная и словоохотлива. Матвей не сказал Еве, но он сбежал — от фарта, ему было просто необходимо поблагодарить Динару. Наконец счастливый случай обрёл чьё-то лицо!
Встав в полутьме, Власов задумался, прислушался к себе. Маленький закуток, ни одной таблички или указателя. Три двери, закрыты плотно: чёрная, мглисто-чёрная и траурно-чёрная. Сердце повело к третьей, и Мот не стал ему отказывать, чуть нажав на ручку, поддел её. В приоткрытую щель увидел Динару.
Маленькая комната, похожая на келью, но без окна, стола, богатая лишь кроватью, придвинутой плотно к стене, поразила меньше, чем девчонка.
Она лежала на тёмном мягком пледе и играла спектакль теней. Её пальцы, ловко перебирали воздух, словно небесное полотно, увешанное облаками. Телефонный фонарик светил так ярко, что не позволял тьме остаться без холодного очарования. На потолке мелькали образы, силуэты, спутывался и распутывался сюжет, переплетались судьбы. Дети, старики, влюблённые плавно перетекали во времени и в пространстве, уплывали в какое-то седьмое измерение — фантазию.