– У этой женщины есть собственный внутренний термометр, – продолжала она. – Свои атомные часы. Она, наверное, единственная, кому плевать на методы эффективного распределения времени. Она такая ровная. Спокойная. Сосредоточие постоянства и участия.
– А из нее бы вышел неплохой натуралист.
– На выкрутасы Марка она реагирует спокойно, даже когда он какую-нибудь дикость творит. С другими пациентами у нее тоже проблем нет, хотя некоторые просто жуть. Предрассудки – это не про Барбару, людей в рамки она не загоняет. Она ценит и принимает каждого, как личность.
– Чем она с Марком занимается?
– Официально она – закрепленная за ним санитарка. Следит, чтобы он не пропустил занятия по расписанию, проводит светотерапию, осуществляет уход, навещает пять раз в день, следит, чтобы не сошел с ума, убирает за ним. Она – самый недооцененный работник из всех, кого я знаю, – включая меня. Не понимаю, почему она еще не начальник центра.
– Если бы она сидела в совете директоров, кто бы ухаживал за твоим братом?
– Верно.
Ответ – односложное словцо, сказанное наигранно-назидательным тоном. В стиле Дэниела. Кажется, проснулся старый добрый эффект хамелеона. Стань тем, с кем ты рядом.
– Карьерный рост – не всегда хорошо, – добавил Дэниел. – Человек должен заниматься тем, что ему нравится, а не выбирать профессию по статусу.
– Это как раз про Барбару. Она даже грязную одежду подбирает с пола с грацией балерины.
Дэниел осторожно вырисовывал пальцами круги по ее коже. Ее осенило: восхваления пробудили в нем ревность. Терпение – его тайная страсть, и в терпении он желает превзойти всех и каждого.
– Она слушает все безумные заявления Марка, как будто все, что он говорит, – абсолютная правда. Словно безмерно его уважает. Заинтересованно расспрашивает обо всем в деталях, без снисхождения, пока он сам не поймет, какую глупость сморозил.
– Хм. А в скаутах она не состояла?
– Но мне кажется, она какая-то грустная. Настоящий стоик, но грустный. Нет обручального кольца на пальце, ни полоски от снятого. Не знаю. Так странно. Она – тот человек, которым я всю жизнь пыталась стать. Дэниел, ты веришь, что у каждого человека есть своя судьба?
Он притворился, что не понял. Сам жил как отшельник и медитировал четыре раза в день. Жертвовал жизнью, чтобы защитить реку, которой десятки тысяч лет. Поклонялся природе. Еще в детстве возвел Карин на пьедестал. Как ни посмотри, он – воплощение веры. Но стоило ей сказать «судьба», как он смутился.
Она замялась.
– Ну, не обязательно… В общем, называй, как хочешь. Просто с тех пор, как произошел несчастный случай, я все думаю: может, мы, сами того не зная, следуем заранее уготованному нам жизненному пути? И в итоге придем к конкретному пункту назначения?
Он напрягся. Быстро задышал, и воздух защекотал ее грудь.
– Не знаю, Кей Си. Хочешь сказать, что Марк попал в аварию, чтобы ты встретилась с этой женщиной?
– Не я. Марк. Ты и сам знаешь, как он раньше жил. Вспомни его дружков хотя бы. Барбара Гиллеспи – первая его нормальная знакомая и не неудачница после… – Карин повернулась к Дэниелу лицом, положив руку ему на бок. – После тебя, в общем.
Он поморщился от неуместного комплимента. Узы детства, разорванные с наступлением юношества. Дэнни Ригель, которого Марк когда-то любил, и мужчина, лежащий в тридцати сантиметрах от нее, – два разных человека.
– И ты считаешь, что такова его… судьба? Что эта женщина существует, чтобы спасти Марка от самого себя?
Она отдернула руку.
– Не надо так упрощать.
С другой стороны, он не стал насмехаться, как другие мужчины. Но она понимала, как отчаянно звучат ее слова со стороны. Скоро последует примеру матери и будет трактовать мормонские писания как предсказания.
– Ей обязательно быть его судьбой? – спросил Дэниел. – Она не может быть, не знаю, счастливой случайностью? Для разнообразия.
– Но они бы никогда не встретились, если бы не авария.
Дэниел встал и подошел к окну, совершенно голый и потерянный. Словно дитя природы. Холода квартиры он будто не ощущал. Он поразмыслил над ее словами. Он всегда готов был прикинуть все на себя; ей нравилась эта черта.
– Не может быть, чтобы у каждого из людей был только свой путь. Все взаимосвязано. Его жизнь, твоя, ее, его друзей… моя. И жизни остальных…