Может быть, это загадка с пошлым подтекстом? Ну, типа: хочешь познакомиться с моей «сестрой»? Он спрашивает Дуэйна и Руппи. Дуэйн-о рассуждает:
Возможно, все дело в парфянском происхождении. Знаешь, что это такое? Его еще называют непорочным зачатием.
Рупп потешается над Кейном:
Ты коровы бешеной поел, что ли?
И заявляет: на загадку нет ответа. А он ведь умный малый. Если уж Рупп не справился, то не справится никто.
Может, ты не так услышал, предполагает Дуэйн-о. Есть такая штука – искажение информации. Вроде игры в испорченный телефон…
Угомонись ты уже, дурень, набрасывается на него Руппи. Посмотри, до чего ртутного тунца дожрался. Совсем помешался. Сломанный телефон… Боже.
Марк заявляет, что у него на мобильном есть игра «Кубики». Раньше была классная. Но потом кто-то настройки сбил.
Смотри, говорит Рупп. Логика тут простая. Кто по определению «двойняшки»? Два человека, рожденные от одних и тех же родителей, в одно и то же время.
Я так и сказал, произносит Марк. Почему тебя тогда не тестируют?
Рупп расстраивается. Ты еще и жалуешься? Чувак, у тебя тут просто дольче вита. Личные горничные, горячее питание. Кабельное. Умелые женщины тебя тренируют.
Могло быть и хуже, соглашается Дуэйн. Как с теми афганскими террористами в Гитмо. Уж их точно никуда в ближайшее время не отпустят. А что с американцем, которого взяли в плен? Он под кайфом был или пьяный? Или сумасшедший? Или ему вообще мозги промыли?
Марк качает головой. Мир сошел с ума. Сверхурочно работающие врачи, старающиеся убедить Марка, что с ним что-то не так. Фальшивая Карин, отвлекающая его от правды. Рупп и Дуэйн, такие же беспомощные, как и он сам. Доверяет он лишь одному человеку – новой подруге Барбаре. Только вот она работает на врага, хоть и является всего лишь мелкой сошкой здесь, в жалком подобии тюрьмы Синг-Синг.
Рупп погружен в раздумья. Может, обеих из пробирки вывели, произносит он. Я про сестер. Имплантировали два разных эмбриона…
Помните двойняшек Шелленбергер? Возбужденно спрашивает Дуэйн-о. С ними кто-нибудь кувыркался?
Рупп хмурится. Конечно, Эйнштейн. Одна из них брюхатая ходила в выпускном классе.
Так и знал, что это было как-то связано с сексом, говорит Марк. Без секса двойняшек не получится, да?
Я имел в виду из нас троих, стонет Дуэйн-о.
Рупп качает головой. Вот бы у Барбары Гиллеспи была сестра-двойняшка. Представьте, а? Двойное счастье!
Дуэйн-о взвывает, как койот. Она ж старуха, чувак.
И? Значит, опытная, ничему учить не надо. Она бомба, говорю вам. Наверняка у нее есть пара грязных секретов.
Соглашусь, походка у нее – с ума сойти. Если бы «Оскара» давали за походку, у нее была бы целая полка золотых лысых гомункулов. Знаете о гомункулах?
Тут Марк приходит в ярость. Кричит и не может остановиться. Убирайтесь к черту! Хочу, чтобы вы ушли!
Они пугаются. Его друзья – если это правда его друзья – боятся его. Они сразу:
В смысле? Мы ж ничего не сделали. Ты чего взъелся?
Оставьте меня в покое! Мне нужно подумать.
Он вскакивает на ноги и выталкивает друзей из комнаты, пока они пытаются его урезонить. Но его тошнит от уговоров. Они орут друг на друга, как вдруг из ниоткуда появляется Барбара.
В чем дело? Спрашивает она.
И его прорывает. Все достало. Достало, что его держат в этом изоляторе. Достало, что все врут и притворяются, словно ничего странного не происходит. Достали каверзные вопросы, на которые нет ответа, и люди, притворяющиеся, что ответы есть.
Что за вопросы? Спрашивает Барбара. Ее голос, исходящий от круглого, как луна, лица, усмиряет.
Две сестры, начинает Марк. Родились в одно и то же время, у одних и тех же родителей. Но они не двойняшки.
Барбара усаживает его и, успокаивая, поглаживает по плечам. Может, они тройняшки, предполагает она.
Рупп хлопает себя по лбу. Гениально. Женщина, вы – гений.
Дуэйн машет руками, требуя тайм-аута. Знаете, а я ведь подумал о тройняшках. Прям сразу. Но решил не говорить.
Ну да, конечно, латентный ты наш. Мы все так подумали. Ответ ведь очевидный. Признай. Ты просто идиот. Я идиот. Как и все люди.
Марк Шлютер напрягается под руками женщины, борясь с яростью, и цедит:
Так почему заперли только меня?
Два дня спустя Барбара Гиллеспи выводит его на прогулку.