Дэниел острым зрением натуралиста отыскал в траве битое стекло. Карин долго смотрела на поблескивающую кучку. Должно быть, вот где несколько часов пролежал перевернутый пикап. Они вернулись на дорогу, перешли на северную сторону и двинулись на восток – туда, где Марк потерял управление. Машин не было – все-таки середина дня в разгар оттепели. Асфальт был испещрен размытыми следами шин. Определить время появления или определить, что за машина оставила такие полосы, не представлялось возможным. Карин прошла двести метров туда и обратно, Дэниел следовал по пятам. Криминалисты, скорее всего, прочесали весь участок и воссоздали картину той ночи по паре неясных деталей.
Дэниел первым увидел пару едва заметных, подтертых погодой следов жженой резины, идущих сначала на запад, а потом резко свернувших на встречную полосу. Вскоре их рассмотрела и Карин: резкий маневр вправо, и сразу же – поворот влево, хотя занос на высокой скорости вряд ли можно назвать поворотом. Карин проследовала по линии заноса, стараясь отыскать хоть какую-то зацепку. Копна морковных волос, развевающихся в безветренном воздухе, на фоне растянутого, низкого, серого, как грязная вода, горизонта, – в этот момент она вполне сошла бы за богемную фермершу-иммигрантку, собирающую на полях урожай. Она обернулась, как испуганное животное, вздрогнула, увидев перед глазами происходящую аварию. Ее все еще трясло, когда подошел Дэниел. Карин указала на вторую пару следов под ногами.
Те кончались в тридцати метрах перед первыми. Автомобиль, едущий с запада, выехал на встречную, затормозил и вернулся в свою полосу. Стоя в начале маневра второй машины, Карин устремила взгляд на восток и вниз, в канаву, куда приземлился Марк, в яму, куда канули ее сила и твердость.
Она читала извивающиеся линии: машина ехала из города, вероятно, водителя ослепили фары Марка, он потерял управление, и его занесло прямо навстречу Марку. Брат испугался, вывернул вправо, затем резко влево – единственный вариант выжить. Но маневр был слишком резким, и пикап слетел с дороги.
Карин стояла, наступив носком ботинка на след от шины, и дрожала. Раздался гул мотора; они с Дэниелом отошли на обочину. «Форд-Эксплорер» остановился рядом, в салоне сидели местная жительница лет сорока и пристегнутая десятилетняя девочка на заднем сиденье; женщина спросила, все ли в порядке. Карин попыталась улыбнуться и жестом указала ей продолжать движение.
Полиция упомянула третью пару следов. Она перевела Дэниела на северную сторону дороги. Бок о бок, словно ищущие пропитание птички, они двинулись обратно на восток. Наметанный глаз Дэниела снова заметил невидимые следы: на утоптанном песчаном грунте – два слабых намека на полоски шин, которые еще не смыла весенняя оттепель. Карин схватила Дэниела за руку.
– Надо было взять камеру. К лету все следы исчезнут.
– Полиция наверняка сделала фото для дела.
– Я им не доверяю. – Она говорила совсем как брат. Дэниел принялся мягко успокаивать ее, но она ничего не стала слушать. И снова осмотрела следы. – Они шли за Марком. Авария произошла у них на глазах. Здесь они съехали на обочину. Немного постояли рядом с Марком, вернулись на дорогу и поехали в Карни. Оставили его в овраге. Даже не вышли из машины.
– Может, поняли, что ситуация тяжелая и вряд ли могут чем-то помочь. Первым делом решили найти телефон и позвать на помощь.
Она нахмурилась.
– И поехали на заправку в центре города? – Она провела взглядом от небольшого холма на востоке до пологого спуска в сторону Карни. – Какова вероятность?.. Стоит прекрасный весенний день, сейчас пять часов, и какое тут движение? Машина раз в четыре минуты? И какова вероятность, что в полночь, в конце февраля… – Она окинула Дэниела изучающим взглядом. Но тот не был силен в расчетах и на конкретные вопросы отвечал утешениями. – А я скажу, какова вероятность. Вероятность чуть не врезаться на пустынной трассе в едущую впереди машину и слететь в кювет. Ноль. Однако есть одна деталь, которая может увеличить вероятность.
Он уставился на нее так, словно она вслед за братом сошла с ума.
– Игры, – произнесла она. – Полиция оказалась права.
Поднялся вечерний ветер. Дэниел поежился, качая головой. Он учился вместе с тремя мальчишками и знал их склонности. Представить нетрудно: суровая февральская ночь, машины, несущиеся на максимуме лошадиных сил, молодые двадцатилетние парни, раззадоренные всеобщей американской тягой к острым ощущениям, спорту, войне и их различным комбинациям.